Исцеление вечности - Джули Кагава

Я отпрыгнула, хоть цепи и остановили его за несколько футов до решетки. Кэнин снова взревел, пытаясь дотянуться до нас, его лицо превратилось в чудовищную маску Голода и ярости.

Мне стало дурно, я готова была вот-вот заплакать и с усилием сглотнула, чтобы взять себя в руки. Я столько прошла, столько всего вынесла — все для того, чтобы найти своего господина. А теперь, когда я наконец его отыскала… он пропал. Жестокость Саррена и ненависть Салазара довели его до безумия. Никогда не думала, что увижу его таким. Несмотря ни на что, я всегда считала, что Кэнину хватит силы, мудрости, собранности и упрямства не превратиться в дикого зверя за решеткой. В Пропащего — так его назвал Салазар.

Я стиснула кулаки. Нет. Нет, я не отпущу его. Должно же было что-то от него остаться. Кэнин умирал от Голода, обезумел от жажды крови, но это не означало, что с ним покончено. Он слишком сильный.

Рядом раздалось шуршание пластика, я обернулась — один из охранников открыл холодильник и достал два пакета с кровью. Внимание стражи и жуткого тюремщика было приковано к Кэнину, который все так же бился в цепях, шипел и рычал. Но Салазар смотрел на меня, и на его губах играла довольная улыбка.

— Он сейчас не слышит тебя, девочка. — Голос Государя перекрыл бешеное рычание из камеры. — Он не узнаёт ни тебя, ни меня, никого. Сейчас он чувствует только Голод. Будем надеяться, что, когда его жажду крови утолят, он сможет прийти в себя.

Во мне вскипел гнев, но я его подавила. Охранники подошли к решетке, аккуратно просунули руки сквозь прутья, стараясь слишком не наклоняться. Я видела страх в их глазах. Кэнин шипел и рычал, пытался дотянуться до них, его внутреннего демона почти ничего не сдерживало. Охранники бросили пакеты с кровью к его ногам и тут же отпрянули, а Кэнин мгновенно бросился на пищу. Я заставила себя не отводить взгляда, хотя тяжело было видеть его таким. Обезумевшим животным. Он в мгновение ока разорвал пакеты в клочья, он глотал кровь, она капала с его губ и рук, пол камеры покрыли красные брызги. Дикая кормежка подошла к концу. С тихим гортанным рыком Кэнин медленно поднялся, бросил изодранный пластик. Несколько мгновений он просто стоял с ничего не выражающим лицом, уставившись на залитый кровью пол. Потом, не глядя на нас, неторопливо попятился. Упершись спиной в стену, он сполз по ней и так и остался сидеть сгорбившись, смотря прямо перед собой, в никуда.

Салазар повернулся ко мне.

— Теперь дело за тобой, — сказал он, и в мою ладонь упал маленький железный ключ. — Если считаешь, что сможешь достучаться до него, зайди в камеру и освободи его от цепей. Но предупреждаю: если он и вправду Пропащий, он безо всякой жалости набросится на тебя, и, если это произойдет, мы не будем снова открывать дверь камеры. Ты окажешься взаперти с диким, обезумевшим вампиром-Мастером, и он разорвет тебя на куски. Так что подумай как следует, дочь Кэнина. Ты уверена, что хочешь это сделать? Ты настолько доверяешь своему господину?

Я сжала ключ в кулаке.

— Отпирайте уже.

Салазар кивнул и подал знак тюремщику. Громадный вампир вытащил откуда-то из-под своего раздутого живота связку ключей, вставил один из них в замок и распахнул заскрипевшую дверь.

Будь я жива, мое сердце бешено колотилось бы, когда я входила в камеру, крепко стиснув в кулаке ключ. Стоило мне сделать всего шаг, как дверь с лязгом захлопнулась, и я оказалась взаперти в тесной камере с полусумасшедшим вампиром-Мастером, которому ничто не мешало разорвать меня на части. Я бросила взгляд на скорчившуюся у стены фигуру и вздрогнула. Если Кэнин нападет на меня, придется защищаться из последних сил. Пусть даже он в цепях, а я вооружена, он все равно гораздо сильнее и смертоноснее, чем кто-либо из тех, с кем мне приходилось сталкиваться. Даже если я выживу, Салазар не откроет дверь и не выпустит меня — он ясно дал это понять. Если мой господин действительно Пропащий, если он бросится на меня, не думая ни о чем, кроме Голода, выйти из камеры я смогу, лишь убив его. Медленно, но уверенно я двинулась вперед и остановилась в паре дюймов от того места, куда Кэнин мог дотянуться. Он все так же смотрел в пол. Но я почувствовала, что он осознаёт мое присутствие. Даже не глядя на меня, он понимал, что я здесь.

— Кэнин, — произнесла я очень-очень тихо, готовая отпрыгнуть, если он бросится. — Это я, Эллисон. Ты меня слышишь?

Никакой реакции. Кэнин не пошевелился, не издал ни звука, хотя я ощущала его холодный взгляд, от которого не могло укрыться ни одно мое движение.

— Я попробую тебя освободить, — продолжила я, понемногу набираясь храбрости для первого и, возможно, последнего шага. — Я не знаю, понимаешь ли ты меня сейчас, — сказала я, выискивая хоть какие-то признаки того, что он меня слушает, — но буду признательна, если ты не попытаешься меня убить, когда я подойду.

И снова никакой реакции. Кэнин чуть шевельнулся — цепи звякнули о стену, — но никак не дал понять, что он меня услышал. Стоя в этой зловонной камере, всего в нескольких футах от того, кто спас мне жизнь, кто обратил меня в вампира и научил всему, что необходимо для выживания, я внезапно поняла… что боюсь. Боюсь Кэнина. Не потому, что я могла его потерять, хотя и поэтому тоже. Я боялась сделать шаг вперед, потому что больше не узнавала его, потому что я уже видела демона, что прятался за гладким фасадом его спокойствия, и это было чудовищно. В глубине души мы все такие. Если лишить нас самосознания, здравого смысла и логики, мы все лишь монстры, жаждущие пищи.

Таков был мой демон. Такой я могла стать.

Именно этого не мог понять Зик.

Я встряхнулась. Так я ничего не добьюсь. Если Кэнин Пропащий, значит, он Пропащий, и мне уже никак не вернуть его. Оставалось лишь выяснить, сохранилось ли в нем сознание или придется зарубить его прежде, чем он убьет меня.

Я стиснула ключ в кулаке… и шагнула вперед, туда, где он мог меня достать.

Кэнин не пошевелился. Я сделала еще шаг. И еще. Наконец я оказалась прямо перед ним, глядя на его макушку. Меня охватило облегчение, но расслабляться не следовало. Стоять так близко к Кэнину