Исцеление вечности - Джули Кагава

Я печально улыбнулась:

— Эдем мне не дом.

— Он мог бы стать твоим домом.

Я покачала головой и прошептала:

— Как? Это единственное во всем мире место, где нет ни вампиров, ни бешеных, единственное место, где люди свободны, и ты говоришь, что они просто возьмут и пустят туда вампира? Не задумываясь о последствиях? — Мои губы изогнулись в грустном подобии улыбки. — Они меня уже один раз выгнали, Зик. Я тебе говорила: Эдем не для меня.

Зик провел пальцами по моим волосам.

— Ты не такая, как другие, — тихо сказал он. — Я тебя знаю. Я видел, какая ты. — Он обнял меня крепче. — Ты единственный в мире вампир, которого туда могли бы впустить. Когда мы со всем этим покончим, ты можешь пойти со мной. Мы можем вместе вернуться в Эдем…

— Стой, — шепнула я, кладя ладони ему на грудь.

Дело принимало опасный оборот. Опять. Голод снова проснулся во мне, требовал накинуться на Зика и вонзить клыки в его шею. Зик умоляюще смотрел на меня, и я строго сказала:

— Я не могу, Зик. Я все равно вампир. Это навсегда. Ты не так хорошо знаешь меня, как думаешь.

В памяти возникло лицо Кэнина, злое, оскаленное, — демон, подпитываемый Голодом и яростью. Если Голод мог всецело захватить даже такого вампира, как Кэнин, у меня не было никакой надежды совладать с ним. Следы от укусов на моей шее внезапно стали зудеть — я поморщилась. Если бы я скатилась в такое состояние в Эдеме, если бы Зик или Бетани были рядом…

Нет, такого никогда не случится, потому что я этого не допущу. Все наши сейчас в безопасности в Эдеме, надежно огражденные от безумия, охватившего остальной мир. Они защищены от вампиров и бешеных, от чудовищ и демонов. От меня.

Без защиты остался лишь один упрямец, который все играет с моим сердцем.

Зик как будто собирался что-то сказать, но я с силой оттолкнула его и сама отпрянула, высвободившись из его рук.

— Почему ты не остался в Эдеме? — грубо спросила я, сердито смотря на него. — Ты был дома, Зик. Ты этого искал, этого всегда хотел. Почему ты ушел?

Он стойко выдержал мой взгляд:

— Без тебя я был там не дома.

Я с усилием сглотнула и вдруг заметила, что пианино больше не играет и почти все вампиры ушли. Посмотрев за окно, я вздрогнула от неожиданности. Небо над полуразрушенными зданиями стало из черного темно-синим, звезды уже гасли.

Приближался рассвет. Я была так занята с Зиком, Кэнином, Салазаром и остальными, что даже не заметила этого. Ночка выдалась долгая.

Зик тоже посмотрел в окно и вздохнул:

— Тебе пора идти, верно?

Слишком поздно я вспомнила, зачем мы сюда явились — найти Шакала и рассказать ему про Кэнина. Сейчас Шакал ушел, и его собеседница тоже. Я ощутила укол вины — и к тому же немного разозлилась.

Он даже не потрудился спросить о Кэнине, когда я вошла. Видимо, я тут единственная, кому не наплевать, жив он или мертв.

Может, именно поэтому из меня такой паршивый вампир и именно поэтому я никогда бы не сумела ужиться с Салазаром и его городскими кровососами. Не то чтобы мне этого хотелось, но вампиры тут, похоже, думали друг о друге, лишь когда требовалось уничтожить соперника или предать союзника. Их Государя сегодня ночью едва не убили, и я уже представила, как бы они слетелись на его труп, словно стервятники, принялись плести интриги, строить планы, рассчитывать возможности. Я бы так не смогла. Сколько бы ни твердил мой демон, что это правильно. Что в этом — наша суть.

— Элли, — тихо сказал Зик и сделал шаг ко мне.

И внезапно та цена, что я платила за свою сохранившуюся человечность, мое стремление не быть такой, как прочие чудовища, — все это показалось мне неподъемной ношей. Никогда еще я так сильно не хотела быть человеком, просто чтобы быть с Иезекиилем Кроссом. Чтобы быть с Зиком — храбрым, верным, самоотверженным, с Зиком, который ненавидел вампиров, но явился в их логово ради меня. С Зиком, который оставил Эдем и отправился в Нью-Ковингтон, потому что хотел отвести меня домой.

А я не могла пойти с ним.

Я отступила от Зика. Он грустно посмотрел на меня, не пытаясь сократить расстояние между нами, но от тоски в его глазах у меня засвербело в горле. Надо немедленно уйти от него, иначе я поддамся соблазну и сделаю что-то, о чем мы оба пожалеем.

— Подожди, — прошептал Зик, когда я собралась покинуть зал. — Эллисон, пожалуйста. Не убегай снова.

Я покачала головой.

— Спокойной ночи, Зик, — просто сказала я и вышла в коридор, оставив его одного.

Охранник-человек, заложив руки за спину, невозмутимо стоял у дверей гостевой комнаты, которую выделил мне Салазар. Я еще издалека смерила его настороженно-хмурым взглядом, но он не обращал на меня внимания, пока я не подошла вплотную. Даже тогда он продолжал смотреть мимо меня, загораживая проход, и пропускать меня не собирался. Я устала физически и морально — общение с Салазаром, Кэнином и Зиком совершенно меня измучило, голова просто раскалывалась на части. Я не хотела ругаться с безымянным охранником посреди коридора.

— Вы меня впустите? — спросила я, чувствуя, как снаружи здания солнце уже вот-вот покажется из-за горизонта. Хотелось забраться под одеяло и отключиться. — Это же моя комната, верно? Не Шакала, я ничего не перепутала?

Охранник ничего мне не ответил, но дважды стукнул в дверь и сообщил кому-то за ней:

— Она здесь, сэр.

Изнутри что-то приглушенно ответили, и охранник отступил в сторону и кивнул мне. Озадаченная, я толкнула дверь и опасливо вошла в комнату.

Думать о Салазаре можно было все что угодно, но, судя по гостевому номеру, толк в красивой жизни он точно знал. Комната — куда больше тех, к которым я привыкла, — производила сильное впечатление. Освещение было приглушенное, лампы отбрасывали мягкий свет на пол и окрашенные в розовый стены. Настоящие лампы. Не мерцающие свечи, не масляные светильники, даже не карманные фонарики на батарейках. У дальней стены стояла большая кровать, обрамленная длинными черными занавесками, которые обеспечивали полную темноту во время сна. Еще более плотные занавески прикрывали стеклянные двери, ведущие, как я подозревала, на балкон. Оттуда открывался вид на город.

Перед этими дверями, скрестив руки на тощей груди и не сводя с меня водянистого взгляда, стоял Шест.

Я мысленно зарычала. Я