Выживала. Том 3 - Arladaar

— Товарищи пассажиры, подъезжаем к Новокузнецку! — предупредила прошедшая по проходу проводница.

Женька посмотрел в окно: действительно, сейчас проезжали по станции Новокузнецк-Восточный, и в туманной дымке было видно Соколиную гору, на которой они катались в начале этого года и где его увидела Светлана Владимировна. Похоже, здесь тоже был мороз, и на горе сейчас не было ни одного лыжника, что для выходного дня очень удивительно. Но если иметь в виду, что на улице дубак, совсем неудивительно.

— Эх, сюда бы инфраструктуру какую-нибудь, — неожиданно сказал Женька, указывая бате на гору. — Ну что за ерунда? Поставили бы здесь какое-нибудь кафе, рядом с ним что-то вроде альпийского шале для отдыха и обогрева. Хотя бы где-нибудь можно было бы посидеть, передохнуть, перекусить.

— Что-что ты говоришь, Семён? Какая структура? Какое шале? — изумился Григорий Тимофеевич и уставился на Женьку. — Ты где таких слов нахватался? В школе, что ли? Даже я таких не слышал, и, кажется, даже ни в газетах, ни в журналах не встречал.

— Не в школе, а по телевизору, кажись, говорили, — с важностью объяснил Женька. — Инфраструктура — это значит то, что должно окружать эту гору: кафе, комнаты отдыха и обогрева, прокат лыж. И тогда сюда народ повалил бы в ещё большем количестве.

Григорий Тимофеевич иронично покачал головой и начал готовиться к выходу — поезд плавно и медленно грохотал по стыкам рельс и неуклонно приближался к родному городу. Оставалась самая нудная часть путешествия, когда состав, скрипя на стрелках и качаясь, на очень медленной скорости ползёт по грузовой станции 383 километр, а потом, слегка нарастив скорость, снова тормозит при приближении к вокзалу, где начинаются бесчисленные пути, рельсы, стрелки, семафоры.

Через 10 минут поезд сбавил ход, затормозил и остановился на 9 пути А первой платформы.

— Через пути перейдём или на мост поднимемся, а может, в туннель? — спросил Женька.

— В туннель не пойдём! — заявил батя. — Это через вокзал надо идти, там менты могут быть. Через пути тоже идти не резон, всё как на виду. Поднимемся на мост, хоть это и трудновато с мешком.

— Так ты на мосту, наоборот, будешь как на ладони, — удивился Женька.

— А вот и нет, Семён, — рассмеялся батя. — Поднявшись на верхотуру, от земли будет не видно. А сейчас какой дурак на мост пойдёт? Только те, кто живут на Завокзальной. А те, кто там живут, могут не только с мешком, но и с чем угодно идти.

Женька пожал плечами, показав что ничего не может сказать против, и начал собираться.

На улице всё-таки было потеплее, чем в Чугунаше. А может быть, так показалось, потому что шесть с половиной часов сидели в тепле, во всяком случае Женьке показалось, что здесь градусов 20 мороза, не больше. Батя подтвердил его предположение, когда с мешком на плече осторожно спустился из вагона.

— Двадцатка! — уверенно заявил Григорий Тимофеевич. — Ладно, Семёныч, погнали к мосту.

Сейчас стало ещё темнее, приближался вечер, на перроне зажглись фонари. Женька с батей поднялись по лестнице на мост, где тоже горели фонари, и Женька подумал, что это единственное, которое могло поставить под сомнение высказывание бати о незаметности продвижения по мосту. Впрочем, в городе, на вокзале, тоже стоял сильный морозный туман, вдобавок усугублявшийся дымом от множества печей частного сектора и бараков на Завокзальной, густой смог от которых сползал вниз, в центральную часть города.

Спокойно пройдя по мосту, батя и Женька спустились вниз, на привокзальную площадь, и направились на остановку трамвая. Потом дождались скрипящий на морозных рельсах трамвай, сели в него, оплатили проезд и направились домой. Случайность или нет, или сработал отцовский план, но никто из милиции не не попался, а возможно, просто-напросто они никому были не нужны…

Пришли в родной двор, когда на улице стало совсем темно. Позвонили в дверь. Мария Константиновна подошла к ней и спросила, кто пришёл, хотя в голосе чувствовалась радость, она словно предчувствовала, что за дверью самые дорогие и любимые люди…

— Свои! Мясной поезд! — довольно ответил батя. Когда жена открыла дверь, вошёл внутрь и поставил мешок с мясом на пол.

Вот и приехали! Женька зашёл следом за батей и начал раздеваться, пока родители обнимались и целовались. Стало немного неловко от этой картины. Потом мама обняла его, поцеловала и начала раздевать.

— Вот и мой Женюлька приехал! — радостно сказала она, расстёгивая пальто. — А нос-то какой красный! Замерз поди! Давай сразу в ванну, греться!

— У-и-и-и! — восторженно завизжала Анастасия из кроватки, запрыгала, держась обеими руками за перекладину, вытащила изо рта пустышку и бросила в сторону Женьки. Приехал наконец-то! Задрал уже! Почему уехал? Почему играть со мной не хочешь?

— По вам тут Настя совсем заскучала! — заявила мама. — Когда ушли, начала плакать, кукситься, вырываться, ползти к двери. Кое-как её успокоила, так ещё потом на утро мне фортели закатывала. Только сейчас более-менее успокоилась.

— Ы-ы-ы-ы! — словно подтверждая её слова, сказала Анастасия и снова прыгнула в кроватке, однако в этот раз не удержалась на ногах и свалилась на задницу. Через прутья уставилась на Женьку, показав в него пальцем. Чего, мол, стоишь как столб? Иди сюда, я тебя за волосы подеру!

Батя разделся и потащил мешок с мясом на кухню, там начал раскладывать его в зимний холодильник, попутно оборачивая разные куски в бумагу. Понюхав, крякнул от удовольствия и сразу же отобрал рёбра для варева.

— Сейчас сварим! — заявил он.

Мария Константиновна с Анастасией на руках стояла и с большим удивлением рассматривала такое богатство. На базаре за полный мешок баранины отдали бы полторы сотни, не меньше, сейчас же Гринька купил его всего за 35 рублей, плюс червонец потратил на билеты туда-обратно. В три раза дешевле! Всё-таки поездочка окупилась!

Анастасия с большим воодушевлением принюхивалась к запаху, распространившемуся по квартире. Вкусно! Вари давай быстрее!

Батя разложил мясо по зимнему холодильнику и сразу же пошёл в ванную помыться. Мария Константиновна помыла бараньи рёбра и положила в кастрюлю. Поставив её на плиту, принялась чистить картошку и лук, готовить обед, хотя, скорее, уже ужин. Женьку заставили сидеть с Анастасией, которая уже забыла, как ждала брата, и постоянно рвалась на кухню, где мама занималась чем-то интересным.

Женька, честно говоря, замучился сидеть с сестрой, потому что она нисколько не слушалась его, постоянно пыталась куда-то уползти. Когда садил её на пол рядом с собой и придерживал рукой, пытаясь играть, тряся погремушку, рвалась в драку, хватая то за нос,