Знахарь VIII. Финал - Павел Шимуро

бы спорить о семантике в ситуации, в которой семантика была последним, что имело значение. Я сделал шаг назад, ровно один, и этот шаг был не отступлением, а созданием дистанции для разговора, которая ещё не закончилась.

— Я подумаю до завтрашнего рассвета.

Мудрец улыбнулся.

— Разумно. Я остановлюсь у ручья, в километре к северу отсюда. Не под твоими стенами, из уважения к деревне, которая тебя вырастила в нынешнего. — Он опустил взгляд на тело Таэна у моих ног. — Похорони его сам, если хочешь. Он был мой сорок лет, но последний час был твоим, и последний час в таких делах всегда весит больше первых.

Он развернулся и пошёл на север без спешки. Лозы перед ним расступались мягким веером, а позади смыкались так, будто никто никогда здесь не проходил.

Варган выдохнул медленно, почти беззвучно. Его плечи не опустились, но напряжение в них сменилось другим, более ровным.

— Лекарь, я держал стойку всё это время. Я не знал, что она умеет так липнуть. Земля сама держала меня, пока он стоял.

— Он проверял, удержишься ли ты. Ты удержался.

Варган кивнул и посмотрел на свои сапоги так, будто видел их впервые.

Лис подошёл со стороны корня. Его лицо было мокрым, но глаза уже сухие.

— Лекарь. Он большой, но он не самый большой.

— Ты услышал что-то ещё?

— Не услышал — почувствовал. За его спиной — пустое место, в котором должно быть что-то. Как будто он загораживает собой. И это что-то похоже на вас, только меньше.

Я молчал дольше, чем собирался, потому что слова мальчика ложились поверх того, что уже начинала писать система.

Встреча с Древесным Мудрецом: завершена (без боя)

Предложение партнёрства: получено, не принято

Окно принятия решения: 14 часов

ОБНОВЛЕНО: обнаружено 6-е резонансное тело

Источник: неизвестен

Вероятность «Шестого Семени»: 62%

Я наклонился, взял тело Таэна на руки. Оно оказалось легче, чем ожидал, и я понял, почему — имплант в его груди рассыпался, и с ним ушла часть массы, которую четыре десятилетия добавляли к живому человеку. Я нёс останки носителя, а не тело бойца.

…

Тело Таэна положили у Обугленного Корня, накрыли холстом. Аскер распорядился коротко, не повышая голоса, и Кирена принесла холст сама, расправила его, подоткнула края камнями, чтобы ветер не потянул.

— Чужой он или нет, но умер на нашей земле, — Аскер говорил, глядя на корень, а не на меня. — Полежит до утра. Утром решим, сжигать или нести в лес.

Новость о приходе правителя разошлась по деревне за время, которое потребовалось Хорусу дойти от своего порога до площадки у Корня, и к тому моменту, когда я закончил класть Таэна, у площадки собрались все, кто был в силах стоять. Динка держалась за подол матери и смотрела на холст широко раскрытыми глазами, но не плакала. Кирена стояла молча, сложив руки на груди. Вейла у края круга что-то прикидывала, шевеля губами.

Я не умею говорить с толпами. В прежней жизни я говорил с пациентами поодиночке, и самое большое собрание, перед которым мне приходилось выступать, помещалось в кабинете на десять стульев. Но сейчас толпа смотрела на меня, и молчание тянулось дольше, чем полагается.

— Правитель Изумрудного Сердца в лесу, — произнёс я, и свой голос показался мне слишком тихим, но никто не переспросил. — Он предложил сделку. Завтра на рассвете я дам ответ. Деревне ничто не угрожает до моего ответа, и я постараюсь, чтобы не угрожало и после.

Хорус пошевелился, но промолчал. Впервые за всё время, что я его помню, он не нашёл повода возмутиться, и это самое странное в этом утре.

Аскер поднял руку, и шум, который только начал возникать, утих.

— Лекарь. Если он придёт за тобой силой, мы встанем. Все.

Он сказал это так, как говорил всё важное — ровно и без нажима, и именно поэтому никто не воспринял это как бравурное обещание. Кирена молча положила ему ладонь на плечо. Вейла кивнула. Варган занял место за моим правым плечом, Тарек за левым, и Лис сел у ног на мох.

Я впервые за восемь месяцев в этом мире ощутил, что я не один, как человек, за которого встают люди, у которых нет ни одного шанса против восьмого Круга.

Эмоция была неуместна сейчас, и я отложил её на потом, в тот внутренний ящик, где у меня лежали все отложенные эмоции за последнее время. Когда-нибудь я его разберу. Если будет когда-нибудь.

— Работаем, — произнёс я и развернулся к мастерской.

…

Горт ждал у «дедушки», и котёл под его рукой уже грелся. Три склянки «Сердце-Корня» для Тарека были готовы за двадцать минут. Эффективность семьдесят девять процентов, совместимость семьдесят один, в допустимых пределах. Тарек принял их одну за другой, сел у стены мастерской и выровнял дыхание.

Я положил ладонь ему на грудь. Его каналы были молодыми, но чистыми, и когда двадцать восьмая частота прошла через мою руку в его тело, она распределилась ровно, без сопротивления. На шестой минуте Тарек вздрогнул всем телом, и я увидел через Витальное зрение, как над его вторым каналом поднялась короткая волна уплотнения. Субстадия открылась.

Тарек. 2-й Круг Крови → субстадия «Ветка-Копьё»

Удар создаёт микровитальное давление

Эффект: оглушение противника до 4-го Круга на 0.4–0.6 сек

Ресурс: 3 удара с интервалом 40 сек

— Встань, — я протянул ему руку. — Сделай пробный удар в столб.

Тарек поднял копьё, шагнул к вкопанному у мастерской столбу и ударил. Наконечник вошёл в дерево на ладонь, и столб качнулся, хотя был врыт глубоко. В воздухе над местом удара на полсекунды повисла рябь.

Горт записал на бересте две строчки и молча показал мне. Я кивнул. Запись пошла на полку, которую он вёл отдельно от рабочих записей.

Лис стоял в дверном проёме, и в его руках был второй побег — крошечный, ещё дрожащий при переноске, но корневая система его не пострадала, потому что Горт выкопал его вместе с куском мха, размером с ладонь. Мы решили, что второй побег на эту ночь будет в мастерской, рядом с «дедушкой», под двойной крышей и под замком.

— Лекарь, — Лис говорил тихо, — побег просит меня попробовать. Он говорит, что узор подходит и к моей руке — не так хорошо, как к вашей, но подходит.

Я активировал Витальное зрение на максимум и посмотрел на лист-копию. Узор на листе пульсировал ровно, и когда Лис осторожно поднёс свою правую ладонь к поверхности листа, линии на листе дрогнули и попытались совпасть с линиями на коже мальчика.