Делец - Андрей Игоревич Буянов

Это уже совсем иное дело, жена просит мужа, и муж из милости к хрупкой женщине, аристократке в хрен пойми в каком поколении, согласится. Вот вроде всё одно ждать, а так гораздо приятнее. Впрочем, видать, права качать пробовал не только я, но вот Серёге ответили, мол, жди, пока царица не изволит разрешить допустить. Приятно, знаете ли, персональный подход.

Ждали долго. Причем в закрытую систему управления станции так с корабля было не войти, поэтому причина этой непонятной суеты для меня так и оставалась не ясной вплоть до самой стыковки. Зато когда пристыковались и я смог подключиться к доверенной сети, подтвердив биоданные на сканере… Хрена себе жена, взяла да и, пользуясь тем, что у нас есть дальняя связь с Содружеством, взяла да и организовала товарную биржу. Блин, круто, конечно, с учетом, что у нас в ней комиссия в десять процентов на любую сделку, но… У нас же, судя по списку лотов и их составу, половина так точно это пиратская добыча! Я, конечно, понимаю, что деньги не пахнут, но что будем делать, если этой братии станет много, они же ребята резкие, а у нас боевых дроидов совсем не так много, да и сектор развлечений пока нулевой. Куда им пар-то спускать?

Вот и лежали мы в кровати и водили по виртуальной схеме пальцами, обсуждая преимущества и недостатки такой экономической модели. И самым очевидным был опосредовательный доход от сферы обслуживания, которая в промышленной зоне станции сейчас просто стремительно зарождалась. И самое дельное в ней участие принимали Серега со своим проектом борделя, уже арендовал себе площади и вел активные переговоры с кем-то в «Орфее». И тот Бобов товарищ (как же его имя-то, все запомнить не могу!), который все в торговлю хотел, но в силу обстоятельств его грузы мы в этот раз не закупили, вот он тоже площади арендовать хотел. А вот что стало действительно мне удивительно, так это желание арендовать у нас площади на станции и ангары совершенно сторонними людьми, но с целями как раз таки успеть сформировать сектор развлечений, пока конкуренты не расхватали. Вот это и есть опосредовательная прибыль, когда ты вроде ничего и не делаешь специально, только выделяешь площади, точнее, не препятствуешь этому процессу, а прибыль начинает капать сама по себе. И, судя по прогнозу, только одна биржа способна принести очень существенный доход. Фишка же такого типа — это то, что товар ты должен вначале предъявить представителю администрации, в нашем случае пока искину, потом упаковать в контейнер и отдать на склад. И только после этого он может быть выставлен на открытый аукцион. Да, размах не тот получается совсем, зато надежно и гарантированно для обеих сторон. И торговать так можно по формуле: всем и почти всем, включая малые корабли и ввезенные в систему концентраты металлов, наши-то обязаны сдавать на другой склад и под фиксированную цену, тут Ива всем вариантов не оставила. Будут нарушать — просто так всё конфискует, и точка. Купить или продать товар может тоже любой, но при присутствии лично или через представителя. Всё. Наличие подтверждения банковских операций в кредитах Содружества, защищенных площадей и множества складов делало нашу станцию практически безальтернативной площадкой в этом секторе далекого фронтира. И теперь к нам попрут все, и это будет иметь последствия…

— Тер, — вызвал я товарища по личному каналу, когда довольная и утомленная жена свернулась калачиком и сладко спала на своей половине постели. — Ты не занят?

Ответ пришел через некоторое время.

— Ты будешь удивлен, но я пью с доком и Серегой.

— С Анной опять поругались, что ли? — не понял я, потому как Тогот должен был устать ничуть не меньше меня самого, он ведь тоже весь перелет только и занимался тем, что обеспечивал бесперебойную функциональность систем трофейного носителя. Серега тоже был на бессменной вахте и тоже наверняка вымотался, а потом еще и площадями озадачивался сам. Вот нет бы у меня спросить, и мы всё бы в момент решили. Ну Аран тот вообще… Я вот даже не помню, когда он в последнее время спал. А с него станется, может и не спать, сидит себе на каком-нибудь препарате и тихо очередные эксперименты ставит.

— Да тут наоборот, я всё думаю, как я сам к такому пришел… Вот втроем думаем и понять не можем.

— Понятно, — а что тут скажешь, я сам не верю, что это закоренелый холостяк жениться решил. А зная Аню, ее характер, вообще не понимаю, почему она согласилась — сплошные загадки, так что сказать нечего. — Искин уже интегрировал в сеть и запустил привезенные нами производственные модули.

— Знаю, — ответил Тогот. — Ты к чему клонишь?

— Надо срочно восстанавливать носитель и переделывать истребители…

— Так, давай к нам. Разговор, вижу, серьезный, а у меня еще есть шесть бутылок отменной планетарки!

— Тер, я же только после травмы…

— Так под контролем врача же, — перебил меня компаньон. — Аран говорит, что лично будет за тобой наблюдать и фиксировать все откланения и симптомы.

А с другой стороны, под контролем врачей совещание мне проводить еще не приходилось. Я тихо встал, оделся и вышел в залу, где сервисный дроид было бросился мне услужить, но я короткой командой отправил его обратно в нишу.

Совещание выдалось бурным. Нет, мы не кутили, не устраивали потасовок, не напились и даже вели себя прилично, мы спорили об оснащении нашего тоже пока безымянного носителя, о его конфигурации и о конфигурации истребительной эскадрильи к нему. И спорили вшестером, потому как к нам присоеденились оба искина, а переместились мы вообще в ангар верфи, где чуть ли не орали друг на друга возле виртуальной проекции корабля.

На голограмме получалось очень интересно, в реальности, о чем неустанно напоминал Тер, грозило обернуться персонально для него безвылазной тяжкой работой. И сходились все только в одном — мостик на носитель придется ставить с трофейного эсминца, потому как там он полностью уцелел. А дальше намечались фундаментальные разногласия. Всё потому, что я хотел было сделать из носителя ударную единицу, а все остальные были категорически против. А почему, собственно, нет? Поставим на него дополнительные реакторы и сполотский щит, раздобудем или снимем с «Матадора» линкорские орудия, истребители переделаем под лучевой бой — нахрен торпеды, у нас их и так нет — и вуаля, получается чертовки опасный и грозный корабль охранения, который