Лётчик. Финал - Дмитрий Николаевич Матвеев

того, чтобы картина будущего стала реальностью, придётся сперва совершить предательство. Это слово терзало Элис, мучило. Всё же, она была, по большей части, честным человеком. Но предложенный князем выбор между жизнью и смертью сильно поколебал убеждения леди. Возможно, будь её смерть красочной, героической, о которой напишут в газетах, она бы выбрала смерть. Но — и в этом князь не соврал — она умрёт в безвестности, в куче дерьма на бетонном полу камеры смертников.

Но почему Элис так серьёзно восприняла слова князя? Ведь это может быть просто уловка, чтобы получить информацию. Леди Кроуфорд, уже почти приняв решение, задала себе этот вопрос. И тут же сама себе на него ответила. Она не зря, готовясь к операции, изучала всю известную информацию о личности Тенишева. В толстой папке с досье, которую четыре месяца назад небрежно бросил перед ней на стол Питер, было много всего. Но не был явным образом указан один момент. Его Элис увидела сама, прочитав и проанализировав выданные материалы. Князь Тенишев всегда держал данное слово.

Князь вернулся ровно через пятнадцать минут, секунда в секунду. Взглянул на Элис и, увидев на её лице принятое решение, принялся задавать вопросы. Элис отвечала чётко, не ломаясь и не пытаясь что-то скрыть. Секретов британской разведки хватило минут на десять. После этого князь вышел. Зато вошла служанка, катившая перед собой сервировочный столик. Кофе и выпечки на столике не было. Чашка горячего бульона с гренками да стакан некрепкого чая — вот всё, что ей предложили.

— Вам недавно сделали операцию, — пояснила княжна, всё это время находившаяся в комнате. — Доктор на ближайшие два дня прописал вам щадящую диету. Как только он разрешит, ваше меню станет более разнообразным.

Княжна тоже вышла, оставив шпионку наедине со служанкой. Та осторожно приподняла леди Кроуфорд, подложила под спину подушки.

— Вас покормить или будете кушать сами? — поинтересовалась служанка.

— Сама, — решительно заявила Элис.

Служанка водрузила ей поверх простыни столик-поднос, положила приборы и присела в сторонке.

Элис съела всё, что ей было предложено. Съела бы и больше, но после всех переживаний, после душевных мук и сложных переговоров ощутила себя донельзя уставшей. Едва служанка поправила постель, едва бережно опустила её голову на подушку, как глаза сами собой закрылись, и молодая женщина погрузилась в объятия Морфея.

* * *

В столовой городского особняка Тенишевых собрались все те же и Варвара.

— Наша гостья, — начал князь, — сообщила нам не очень много. Эта женщина оказалась на удивление нелюбопытна. Возможно, специфика рода занятий наложила на неё свой отпечаток. Тем не менее, кое-что важное она рассказала. Во-первых, выход группы планируется по суше. Приготовлены некие специальные мобили, способные двигаться по снегу и льду. Из этого можно заключить, что передвигаться группа собирается не по дорогам, которые наши, так сказать, друзья из жандармерии оперативно перекрыли, а по замерзшим рекам. Оригинальный ход, который действительно может сработать. Во-вторых, она дала адрес городской квартиры, где базировались диверсанты. Сейчас там осматривается группа быстрого реагирования. В самое ближайшее время ребята закончат свою работу, и мы узнаем, появились ли у нас новые ниточки.

Группа вернулась и в самом деле быстро. Командир улыбался: есть урожай! Тенишев схватил протянутую ему бумагу, не сдерживая нетерпения. Взглянул и тут же спросил:

— Где нашли?

— В одежде. Шайка переодевалась в дорожное, а цивильное бросила на квартире. В одном из карманов нашлась эта бумага. Кому принадлежит одежда, сказать невозможно. Все мужчины в группе примерно одного роста и телосложения.

— А вы, случайно, не взяли с собой эту вещь?

— Чисто случайно, — почему-то смутился командир ГБР.

— В таком случае сейчас этот вопрос решим. Подождите меня.

Князь взял поданный ему пиджак и быстро вышел. Вернулся минут через пять.

— Это принадлежит одному из водителей. Значит, бумаге можно верить.

— Но почему? — не удержался Женя Шнидт.

— Потому, что Питер Олдридж такого никогда бы не допустил. И если уж в его пиджаке вдруг окажется схема маршрута, значит, она наверняка подложная.

Женя посерьёзнел, укладывая в голове новые сведения. Князь же тем временем развернул карту Империи. Уложил сверху добытый листок и принялся сверять маршрут с картой, отмечая тонкой линией найденные реки. Все прочие внимательно смотрели на это действо, как на рождественское волшебство.

— Оригинально придумали, оригинально. Видите, переходы из реки в реку кратчайшими отрезками по дорогам и вновь по льду. Вот они перебрались в Волгу и пошли вверх, огибая Москву, где гнездится имперская контрразведка. И вот конечный пункт. Ха! Вы не поверите: деревня Морткино, княжеская вотчина Андрея Егоровича. Вообще-то глухая глушь, но если по руслу Волги пройти вверх ещё немного, то можно выйти на дорогу и дальше на север, в Финляндию. А это уже почти заграница. Если бы не снегопад, не буран, британцы вполне бы могли добраться до этого места в первую же ночь. Край — к полудню. Их бы ловили по дорогам, а они потемну вышли бы по рекам за линию оцепления и дальше спокойно к себе на базу. Там отдохнули, день пересидели, да в сумерках двинулись дальше. И никогда бы мы их не нашли. Да и теперь достать их проблематично, слишком большая фора. Думаю, они прошли не менее половины пути.

— А если самолётом? — предложила Варвара. — Испытания «Лебедя» на предельную скорость проводились. Крейсерская скорость у него двести двадцать миль в час, максимальная — двести шестьдесят. Мы долетим до Морткино часов за семь. Если с рассветом вылететь, то к сумеркам будем на месте. В самолёте десять мест. Десяток хорошо экипированных бойцов, внезапно оказавшихся на британской базе, вполне могут справиться с диверсантами.

— Выглядит интересно, — задумался Тенишев. — И, в принципе, реально. Но на снег сесть самолёт не сможет. Перевернётся в момент посадки.

— Я уже подумала, — радостно сообщила Варя. — У меня в комнате лежат чертежи шасси на лыжах. Я узнавала, завтра с утра обещали хорошую погоду. А за ночь вполне можно эти лыжи изготовить и установить.

— Хм-м…

Князь, очевидно, всё больше проникался этой авантюрой.

— А кто поведёт самолёт?

— Я!

И прежде, чем отец высказал свой княжеский запрет, принялась быстро-быстро приводить свои доводы:

— Другого способа добраться вовремя нет. Даже если сообщить жандармам, то пока они раскачаются, пока согласуют, пока подготовят дирижабль и команду, ловить уже будет некого. У нас из действительно хороших пилотов лишь