Лётчик. Финал - Дмитрий Николаевич Матвеев

выключая паровиков, чтобы не замёрзнуть в салонах машин, люди наскоро перекусили и легли отдыхать. Спали четыре часа. Потом Питер безжалостно всех разбудил и вновь погнал в серую снежную кутерьму.

Глава 22

Элис Кроуфорд очнулась в полутьме. За окном завывал ветер, где-то за головой, так, что не посмотреть, слышалось тихое дыхание. В свежем воздухе на фоне лёгкого аромата дорогих духов царили запахи превосходного кофе и свежей выпечки с нотками корицы и ванили. От этого и сама Элис захотела есть. Да так сильно, что желудок свело голодными спазмами. Его рычание в тишине комнаты прозвучало непростительно громко, совершенно неподобающе приличной девушке из хорошей семьи.

Практически сразу же накатили воспоминания: захудалый бар, бойцы её группы, мерзавец, обозвавший её шлюхой, грохот выстрелов и сразу же резкая боль в теле. А потом — темнота. Воспоминания пробудили тревогу: где она сейчас? У друзей? У врагов?

Эти мысли заглушили чувство голода. Элис пошевелила руками: свободны. Принялась ощупывать себя и обнаружила, что лежит совершенно нагой под одной лишь простынёй. В нескольких местах обнаружились повязки. Это несколько ободряло: раз лечат, убивать не собираются. Но на главный вопрос — друзья или враги — ответа не давало.

Видимо, шорох, издаваемый Элис при самообследовании, привлёк внимание сиделки. Дыхание в изголовье стихло, сменившись скрипом стула. Тёмный силуэт промелькнул на фоне тусклого окна. Легкие женские шаги замерли у входной двери, а потом под потолком вспыхнула ярким светом электрическая лампа под изящным дорогим абажуром.

Элис зажмурилась, ослеплённая внезапным переходом от тьмы к свету. А когда проморгалась, в комнату входила та самая девка из бара, княжна Тенишева. Девка хищно ухмыльнулась и — где только нахваталась дешевых жестов — провела большим пальцем по горлу, обозначая перспективы леди Кроуфорд.

Всё-таки враги! Элис рванулась было с кровати, но тело предало свою хозяйку. Невыносимая боль сразу во многих местах — это не самое страшное. Страшно то, что правая сторона вообще отказалась повиноваться. С мучительным стоном пленница рухнула обратно. Девка Тенишева подошла и прежде, чем вернуть на место простыню, внимательно поглядела на обнаженное тело шпионки. Довольно улыбнулась, прикрыла Элис от нескромных взглядов и вернулась на своё место.

За дверью раздались шаги, на этот раз тяжелые мужские. Вошел сутуловатый немолодой мужчина с саквояжем, по виду которого профессия определялась в два счёта. А следом… тоже немолодой, но прямой, сильный, большой, в дорогом, хоть и явно домашнем, костюме. Можно было не глядеть на родовой перстень с монограммой «Т», чтобы догадаться: сам князь Тенишев.

Доктор с профессиональным равнодушием откинул простыню, изучил состояние повязок. Осмотрел свою пациентку, оценил её общее состояние и, повинуясь указанию князя, вышел.

Князь внимательно поглядел на Элис, и от его взгляда ей стало не по себе. Так мясник глядит на свиную тушу, прикидывая, как ловчее будет её разделать.

— Вы назовёте своё имя? — неожиданно спросил Тенишев.

Он говорил спокойно, сухо, по-деловому. Элис в ответ гордо промолчала.

— Тем хуже для вас. Мне нужны сведения, которые помогут спасти моего человека из рук ваших приятелей-бандитов. У вас четверть часа на раздумья. Если вы согласитесь, останетесь в моём доме до выздоровления, после чего навсегда покинете Россию с другим именем и достаточной для скромной жизни суммой. Иначе я отдам вас контрразведке, и вы в любом случае расскажете всё. Но уже никуда не поедете. Разве что в кузове грузовика к яме, в которую кидают тела безымянных преступников. Вас засыплют парой лопат извести, а потом бульдозер заровняет это место. Не будет ни памятника, ни даже таблички. И я постараюсь, чтобы в церковной книге исчезла запись о вашем рождении. Вас никогда не было и после вас ничего не останется.

— Мои друзья… — с вызовом начала было Элис.

— Твои друзья в овраге лошадь доедают, — прервал её князь.

Теперь он говорил с презрением, глядя на шпионку как на кусок навоза.

— Если тебя не убили, оставляя здесь, значит, посчитали, что сведения, которыми ты обладаешь, не повлияют на исход вашей операции. Иначе, я уверен, Олдридж добавил бы тебе в организм еще девять грамм свинца. Только на этот раз в голову, чтобы затруднить опознание трупа.

— Откуда…

Элис почти произнесла свой невольный вопрос, но сама сообразила. Девка Тенишева видела всех, значит, смогла описать. Может, даже нарисовать. А Питер вполне может быть известен в узких кругах профессионалов. Опознать его по рисунку нетрудно.

Не обращая внимания на смятение Элис, князь повторил:

— Пятнадцать минут.

И вышел.

Запах кофе и булок с корицей вызывал непроизвольное слюноотделение и мешал сосредоточиться. Мысли путались. Вдобавок после идиотского рывка отчаянно заболели раны, сразу все. Показывать боль и слабость не хотелось. И лежать в безымянной яме вместе с убийцами тоже не хотелось. Почему-то верилось, что Тенишев сумеет уничтожить все следы её жизни. И упоминания о ней останутся только в архивах службы. Её никогда не было и после ничего не останется.

От этих слов захотелось плакать. Элис яростно стиснула зубы и заставила себя думать о Питере. Мысли о нём всегда приносили тепло и покой. Но сейчас привычное средство не сработало, леди Кроуфорд в глубине души знала: князь прав. Именно так и поступил бы Питер. У него нет слабостей, нет привязанностей, а те, что есть, он безжалостно выкорчёвывает. Рыцарь плаща и кинжала, лишенный страха и сомнений. Идеальный разведчик.

Элис хотела стать такой же, но теперь, даже вырвавшись из России, она никому не будет нужна. Если же попадёт на родину, то её, скорее всего, убьют и спрячут всё в ту же безымянную могилу. Никто не поверит, что её отпустили просто так, без вербовки. А уничтожить страницу в церковной книге сэру Персивалю Данвиллу намного проще, чем князю Тенишеву.

Осознавать всё это было донельзя горько. Элис Кроуфорд проиграла. Проиграла по всем пунктам. Её жизнь, от рождения и до сего дня перечёркнута и выброшена в мусор. Не будет ни домика в укромном уголке, ни камина, ни серого восхитительно мурчащего кота, ни детей, которых она ещё могла бы родить и вырастить даже без мужа. Правда, предложение князя позволяло надеяться. Относительное здоровье, небольшой капитал для безбедной жизни. Её лицо, её тело всё ещё привлекательны. Она может найти себе подходящую партию. А если драгоценный супруг позволит себе чересчур многое, то его ждёт апоплексический удар. Или несчастный случай на охоте. Или ещё что-нибудь в этом духе.

Правда, для того, чтобы выжить, для