Лётчик. Финал - Дмитрий Николаевич Матвеев

Ну нет, — рассмеялся Тенишев, — это не мой уровень. Претензии короне будет предъявлять император с подачи жандармов. А вот поймать и показательно выпороть исполнителей — это как раз мне доступно. И это будет очень хорошо и для моей репутации, и для острастки всем другим прочим. Только нужно позаботиться, чтобы саквояж с чертежами попал в Британию. Со стрельбой, с риском, с огромным трудом. Чтобы не было сомнения в достоверности чертежей.

— Те самые, из моего сейфа? — понимающе спросила Варя.

— Те самые, да.

Княжна кровожадно улыбнулась и тут же помрачнела, захваченная очередными мыслями.

— Пап, скажи: если месть обязательна, то Алексу…

Её голос дрогнул, выдавая душевное напряжение. Князь в упор посмотрел на неё:

— А вот это, дочь, уже твоё личное дело. Граф Езерский не навредил нашему роду, просто не успел. Но поскольку он работал на германскую разведку, то разведка и ответит. Уже ответила: их резидент сейчас отдыхает в морге. А вот сколько спросить с Езерского за себя, за растоптанные чувства, за разбитое сердце и спрашивать ли вообще, ты должна решить сама. В этой части истории ты — самая пострадавшая сторона. Но тут, на мой взгляд, от «закона мести» можно отступить. Ты — не игрок. Пока ещё не игрок. И на род в целом итог ваших отношений если даже повлияет, то незначительно. Разве что репутация твоя среди потенциальных женихов несколько упадёт. Но возможное приданое перевесит любые сомнения.

Разговор прервало резкое дребезжание телефона. Князь бодро соскочил со стула и почти бегом кинулся к аппарату.

— Слушаю!

— Ваше сиятельство! — узнали его на той стороне провода, — всё подтвердилось. На хуторе действительно была организована база британской разведки. Сейчас здесь только испорченная «Эмилия», раненная агентесса и врач, который делал ей операцию. Остальные, судя по следам, ушли на север — северо-запад.

— От девки что-то удалось узнать?

— Никак нет. Она ещё не пришла в себя после операции.

— Доктор наш или английский?

— Наш. Наняли сегодня ночью для ухода за пациенткой с условием не покидать хутора до полного излечения девицы.

Тенишев долго не раздумывал:

— Везите её вместе с доктором ко мне в особняк. Что? Доктор возражает? Плевать. Сдохнет девка — туда ей и дорога. Если выживет, будем допрашивать. Ну а хутор выпотрошите: тайники, следы, вся мелочёвка — сами знаете. Сколько вам потребуется? Хорошо, к полудню жду вас на доклад.

Едва князь положил трубку, как телефон снова зазвонил.

— Особняк Тенишевых!

— Ваше сиятельство! Это вновь начальник сыскного отдела. Ваших людей мы на просёлок пропустили, после чего я пост снял. За время дежурства с московского тракта никто не сворачивал.

— Понятно. Спасибо. У вас когда заканчивается рабочий день? Уже? Тогда приезжайте ко мне. Вы, несомненно, заслужили поощрение.

Через час в столовой появился полицейский. Раскрасневшийся с мороза, распространяющий вокруг себя волну холода.

— Присаживайтесь, инспектор, — пригласил Тенишев. — Выпьете?

— Разве что немного. Мне предстоит писать рапорт начальству, и лишние граммы, не говоря уж о градусах, помешают.

— Похвально. Тогда вот вам рюмка коньяку, вот чашка чаю и бутерброды к ней. А вот моя личная благодарность. Берите, инспектор, я знаю размер вашего жалования. Да и подчинённых поощрите, уже от себя лично. Лучше расскажите, не было ли каких странностей, мелочей, чего-то необычного?

— Как не было, — оживился полицейский, — конечно было. Со стороны хутора на тракт следы видели. Парная колея. Для саней слишком широкие полозья, для лыж — слишком большое расстояние меж колеями. Прошло минимум два таких аппарата. Может, и больше, но точно не скажу: снег многое засыпал. Но помимо саней выехали два мобиля. Примерно за час-другой до моего появления.

* * *

Питер Олдридж был в гневе. Как обычно. Все происходило как обычно. Начальство придумало блестящую идею и, в восторге от собственной гениальности, отправило подчинённых воплощать эту идею в жизнь. И всё бы ничего, если бы задание не было связано со смертельным риском посреди насквозь промороженной России, с их чёртовыми снегами.

Он, если честно, надеялся, что сэр Перси, имея личную заинтересованность в максимально полном успехе операции, поспособствует в плане обеспечения. Хотя бы позволит взять несколько действительно хороших специалистов. А в реальности всё вышло иначе.

Элис, конечно, отрабатывала свои гонорары на сто процентов. Но была у неё нехорошая черта: своеволие. С Езерским она неплохо начудила: закинула ключи от мобиля под машину. Вышло, конечно, неплохо, но сам факт Питера насторожил. Незначительный и глупый, в общем, поступок Езерского вызвал у Элис приступ ярости. Что уж говорить о Морткине, который без стеснения назвал девушку шлюхой. Правда, наряд и макияж её красноречиво говорили именно об этом. Потому она и задержалась — высказаться напоследок. Потому и лежит сейчас на заброшенной ферме и неизвестно: то ли выживет, то ли нет.

Как ни хороши О’Гилли и МакКолин в качестве боевиков, но по возвращении Питер Олдридж решил вычеркнуть их из своей группы. Уж больно жадными оказались эти парни. Вцепились в трофейные мобили как собака в мясную кость. И никак не желают понимать, что их упрямство может стоить всем если не жизни, то, по меньшей мере, денег, которые они не получат, если задача не будет выполнена. Питер чуть не пристрелил О’Гилли, когда тот потребовал взять сломавшийся «Бугатти» на буксир.

Русская «Молния», на удивление оказалась покрепче, да, к тому же, у неё были особые шины с глубоким протектором, хорошо показавшие себя на снегу. Может, если бы скорость колонны была выше, Питер и её приказал бросить. Но шли удручающе медленно, не пятнадцати-двадцати английских миль в час. И опять из-за начальства.

Аэромобили, так понравившиеся сэру Перси, были, конечно неплохи. По снегу и льду они шли вполне уверенно. Но январской ночью, когда сверху сыплет густой снег, воздушный винт за кормой аппарата создаёт могучий снежный буран. И мобиль, идущий позади, не видит ни огней переднего экипажа, ни колеи, которую аэромобиль сам же заметает летящим от винта снегом.

После первой сотни метров «Молнию» пустили вперёд, и она исправно шла без особых проблем. Даже ни разу не застревала. А вот замыкающие аэросани несколько раз чуть не потеряли. На такой скорости график движения летел к чёрту. Они планировали к утру дойти до следующей базы? Глупости! До рассвета колонна едва-едва вышла за границы Тамбовской губернии. Люди, всю ночь не спавшие, измучились. Всем требовалась передышка.

Питер Олдридж скомандовал остановку. Не