Рассвет русского царства. Книга 10 - Тимофей Грехов

планы под названием жизнь. А также решил посвятить свою жизнь уничтожению одной конкретной страны. Ведь, как говорил Рейхсфюрер СС: «Русский народ должен быть истреблён на поле битвы или же поодиночке. Он должен истечь кровью». Такова была клятва Гюнтера.

Поэтому через три года, когда Нильс Васса находился в Волоцке и узнал о смерти Ивана Васильевича, подумал, что это само проведение небес!

В Московию он отправился, потому что хотел, чтобы Андрей Углицкий и Борис Волоцкий пошли против брата. Месяцы вёл разговоры с нужными людьми, слал письма через нужных посредников, намёки, оброненные в нужных местах в нужное время. Поэтому в Волоцке он был не случайно. Он хотел видеть, как братья двинутся, и всячески подталкивал их. Ведь тем не нравилось, как старший брат отнимает у них то, что принадлежит им по праву рождения…

Как всё хорошо начиналось… Иван Васильевич мёртв, и пусть не от смуты, а от Глеба Ряполовского болтом в шею. Вот только он никак не ожидал, что Мария Борисовна сможет перехватить управление раньше, чем хаос успел разлиться.

Подталкивать братьев захватить власть и отправить Машку в монастырь даже не пришлось. Они почти сами пришли к этой мысли.

Тогда мелькнула мысль, что история здесь сама не хочет, чтобы русские стали сильными. Что даже ТАМ… наверху понимают, что полулюди должны служить ВЫСШИМ!

А ещё хотелось верить, что он не один в своих начинаниях. Что кто-то ещё, может быть, тоже помнит то, что помнит он. И тоже работает во славу их расы.

Тогда он убрал эту мысль. Слишком много в ней было самоуспокоения. Ведь в будущем его страна, его вождь, за которого он мог отдать жизнь, ошибся касательно русских. И как говорили эти варвары: «Если хочешь сделать что-то хорошо, сделай это сам… На Бога надейся, а сам не плошай!»

Васса ещё раз повернулся, чтобы увидеть, как русские полки строятся в сторону лагеря татар. И в голове всплыли куда более ужасные картины.

Советское знамя над рейхстагом он помнил хорошо. Это последнее, что он видел перед тем, как советский воин с искаженным злостью лицом вогнал штык ему под ребро.

Он думал об этом долго, и часто просыпался в холодном поту от фантомных болей. Особенно в первые годы…

Но это было мелочью по сравнению с моральными терзаниями… Он плакал, потому как искренне верил, что его страна должна была править миром, а вместо этого лежала в руинах, а русские… оскверняли их землю.

Он осознанно верил, что арийская раса наиболее «чистая» и «высшая» нежели другие представители человеческого рода. В голове пролетали лица его товарищей из той жизни, с которыми он вёл научные диспуты… думал и спорил с теми, кто сомневался. Он шёл в «СС» не потому, что надо было, а потому что хотел. Потому что ВЕРИЛ…

А потом советский штык в мае сорок пятого закончил этот разговор!

Когда он очнулся здесь, первая мысль была простая. Вернуться на запад, в немецкие земли, начать там.

Полгода ему понадобилось, чтобы более-менее разобраться, что никакого «домой» нет.

Его великая страна в этом времени была кучей княжеств. Священная Римская империя… название красивое, а вот суть жалкая. Сотни маленьких владений, города со своими правами, рыцари со своими землями, и над всем этим император, у которого нет ни реальной армии, ни реальной казны, ни реальной власти. Чтобы собрать это в одно, нужно было несколько поколений. Нужна была работа, которую он в этом теле, не успел бы сделать.

Гюнтер думал об этом долго и решил не торопиться.

Род Васса… если память не изменяла, этот род будет стоять рядом с троном. Или на нём. Он не был уверен в деталях, но общий контур помнил. Это давало входную точку. Это давало громкое имя, нужные знакомства, возможность работать не снизу, а с середины.

Также его расстраивало, что никаких технических знаний у него нет. Зачем ему это знать, если на заводах будут работать рабы?

Поэтому знаний по химии, металлургии, инженерии у него не было. В прошлой жизни он закончил Deutsche Hochschule für Politik — немецкая академия политики… элитная, жёсткая, с хорошей практикой. Он умел убеждать, умел торговать интересами, умел интриговать и стравливать людей. Умел находить, что человеку нужно, и давать ему именно это, ровно настолько, чтобы он сделал то, что требовалось.

Но пушки лить не умел, а здесь это оказалось важным.

Нильс посмотрел на снег и мысль о Строганове снова вернулась. Она возвращалась часто… с тех пор, как они повстречались на Девичьем поле.

— Ты такой же, как и я. И ты — мой ВРАГ! — прошипел Нильс.

* * *

(От авторов: Мы видели, что многие не хотят видеть в Нильсе Васса ещё одного попаданца. Ведь это читалось между строк…

Для тех, кто осуждает такое развитие событий, мы объясним почему пошли таким путём.

Нужен был враг. Сильный, одиозный и ненавидимый нами. Потому как после победы над Большой Ордой (в реальной истории после «Стояния на реке Угре») Русь стала набирать силу.

Написано уже 10 книг. И чтобы поддерживать Ваш интерес, нами было принято такое решение.)

Глава 21

Три больших шатра, поставленных в ряд, с откинутыми пологами между ними, чтобы не тащить носилки лишний раз. Раненых везли со всей округи, укладывали прямо на снег у входа, внутри места хватало только для тех, кому требовались руки, а не просто тугая перевязка. Я попросил Семёна найти Богдана и Лёву, а заодно и Бледного.

Пока силы были, я хотел самостоятельно «заштопать» их.

Богдана привели первым.

Правая рука была замотана тряпкой, которая уже промокла насквозь. Он молчал и смотрел куда-то в сторону, и этот взгляд мне не нравился. Мысленно он уже списал себя со службы… и, по большому счёту, он был прав. Дружину ему уже не получится водить в бой. Однако у него было полно других талантов.

Я размотал повязку и внимательно осмотрел рану. Большой и указательный пальцы ушли под основание… чистый срез, без дробления кости. Повезло, если это слово вообще сюда годится.

Края уже начали темнеть.

— Потерпи, — сказал я Богдану, — сейчас будет больно. — И после того, как он кивнул, я начал медленно лить хлебное вино. Богдан напрягся, но не дёрнулся и тяжело дышал, стараясь не смотреть в мою сторону. Кровь шла умеренно, уже не хлестала. Я взял иглу, шёлк и начал стягивать кожу над культями. Кожи