Забытые из Астролуны - Лора Драгелос

Неуверенно, рискуя упасть, Бальтазар с трудом встал на ноги. Заметив леди Сьюзен, он удивлённо поднял брови: бальное платье и равнодушный вид придавали ей сходство с галлюцинацией.

– Эй, приятель! – первой нарушила молчание леди Сьюзен, выдувая жвачкой очередной пузырь. – Не надо на меня так пялиться, я тебе ничего не сделала! Я отведу вас к Даврасу, если вы поможете мне дотащить этот холодильник, потому что мой сдох. На вашем месте я бы поторопилась, иначе скоро вы превратитесь в бифштексы!

Бальтазар ничего не понял, но обратил внимание на то, что Холли почему-то избегает его взгляда.

* * *

Кристину осаждали странные мысли. Она была уверена, что слышала голос Фрины Эшвуд. «Может быть, Фрина оставила какую-нибудь подсказку, сведения о клане Давраса, что-нибудь, что помогло бы нам выбраться из её головы?..» Странные, обрывочные фразы, без начала и конца, от которых по спине пробегал холодок… Но больше всего её тревожило исчезновение Сью. Обыскав весь дом, Кристина вышла в парк. Где же прячется дочь? Огромное поместье таило в себе множество закоулков и укромных уголков. Всё больше волнуясь, Кристина решила обойти дом. Вскоре она обнаружила на земле, рядом с беседкой, лежавшую между кустов бегоний, фигуру. Кристина узнала Сью. Казалось, дочь спала, но когда мать потрясла её за плечо, девочка не отреагировала. Её лицо было синюшным, почти трупного оттенка.

– Сью! – в панике закричала Кристина, чувствуя, как сжалось её горло. – Сью!

Ответа не было. Что с ней произошло? И главное, жива ли она?

* * *

Сью блуждала в темноте. Как только её рука оторвалась от перил, лестница исчезла, растворилась, оставив девочку в небытие. Ужас пронзил её. Она поддалась искушению, несмотря на предостережения Дориана Эшвуда, не прислушалась к внутреннему голосу, предупреждавшему её. На секунду, на краткое мгновение Сью поверила, что эта смущённая женщина – действительно её мать. Она с головой бросилась в искусно расставленную сеть. На её месте леди Сьюзен сначала бы пошевелила мозгами. Она бы сразу поняла, что слова раскаяния слишком хороши, чтобы быть правдой.

– Что же теперь делать? – вздохнула Сью.

Она растерялась. Ей не выбраться из воспоминаний. Что может помочь ей очнуться? Тьма сомкнулась над ней, не было никаких намёков на выход. «А я-то считала себя великой авантюристкой», – с досадой подумала Сью.

Если ей не удастся выбраться из этой тюрьмы, «Тысяча-один» обречены на гибель. Их судьба была в её руках, из-за её импульсивного порыва они потеряли единственную надежду на освобождение. И что подумает её семья, если она не вернётся? Тётушки Хармони и Опаль, должно быть, умирали от переживаний. Слёзы покатились по щекам Сью. Она была всего лишь двенадцатилетней девчонкой, слишком юной, слишком наивной, которая, поверив, что сможет спасти мир, обожгла себе крылышки.

Сью упала на колени, горько рыдая. Сейчас ей хотелось лишь одного: свернуться калачиком в своей кровати и всё забыть. Когда она уже была готова сдаться, издалека прозвучал голос. Он, казалось, скользил по воздуху.

– Сью, умоляю, проснись! Не знаю, слышишь ли ты меня. Проснись, вернись ко мне, всё изменится, обещаю.

Это голос матери или опять иллюзия? Однако на этот раз голос звучал не внутри неё. Он доносился из реального мира. Между телом и сознанием образовалась пропасть. Несмотря на расстояние, Сью ощутила, как чья-то рука сжала её ладонь.

– Послушай, в жизни я совершила много ошибок… Отвернулась от семьи, водила знакомство в странных компаниях, – с трудом продолжала мисс Эшвуд. – Я хотела освободиться от прошлого, забыть свои корни. Когда я встретила твоего отца, то подумала, что, выйдя замуж, смогу стать другой. Это не так, но я тогда этого не знала. Долгие годы я пыталась забыть о своих шрамах, не видеть, как молодость сжирала меня без остатка. Твоя бабушка была жёсткой женщиной, одержимой идеей возвращения магии. Она постоянно твердила мне, что имя Эшвудов войдёт в историю. Уехав подальше от её влияния, я растерялась. У меня не было ориентиров, я одурманивала себя алкоголем и даже наркотиками, чтобы не думать о будущем. А потом встретила твоего отца. Он видел во мне идеальную женщину. Чтобы понравиться ему, я скрыла своё происхождение, я придумала себе новую жизнь. Но какой бы изощрённой ни была ложь, рано или поздно о ней узнают. Всё закончилось крахом: однажды я открылась Колину, рассказала о магии, и он тут же бросил меня. Он сказал, что я «совершённая психопатка» и меня нужно поместить в психиатрическую клинику, – она вздохнула. – В тот вечер я поняла, что не люблю его. Вернее, что не способна на любовь. За долгие годы я нарастила себе броню, оборонительную стену, которая защищала меня от матери. Я верила, что стена рухнет, что я смогу открыться другим людям, испытать чувства, как только сбегу из поместья. А потом до меня дошло. Багаж, который вы тащите за собой с детства, остаётся с вами на всю жизнь. Я должна была всё рассказать тебе раньше. Должна была рассказать о твоём отце, ответить на твои вопросы, а не замалчивать проблему, как будто её не существовало. Прости меня. Знаю, что я не образцовая мать, но клянусь, что приложу усилия. Я выслушаю тебя, Сью.

Сью задрожала. Она словно увидела, как разрушалась стена между ней и матерью. Эти слова раскрыли перед ней душу сломленной женщины, пытавшейся собрать себя по осколкам.

– Мама, – прошептала Сью, – подожди меня, я иду…

Девочка возобновила свой путь, решительно зашагала вперёд, пробираясь сквозь чёрную вуаль ночи. Этот мир был воспоминанием; он пытался запугать её, ослабить, заставить заново пережить страдания прошлого. Сью почувствовала внутреннюю силу. Она дойдёт до лестницы. У неё всё получится.

Глава 20. Шеритон

Тётя Хармони то и дело теребила тяжёлый медальон, висевший у неё на шее, стараясь сохранять хладнокровие. Щёлк… щёлк… Прошёл почти час с тех пор, как Сью нашли в парке без сознания. Тяжёлая энергия повисла над поместьем. Так в преддверие бури на потемневшем горизонте сгущаются грозные тучи. Уже несколько месяцев магия демонстрировала свои капризы: то чьи-то голоса вдруг раздавались в неурочное время, то в подвале неожиданно усиливался дождь. Ко всему этому добавилось присутствие его брата Бартоломью.

«Этот человек вызывает столько же доверия, сколько его может вызвать истязатель душ», – думала про него тётя Хармони. С самого детства любопытство толкало её к запретным дорогам. В отличие от своей сестры, юная Хармони пыталась побольше разузнать о спящей старушке. Какое