Забытые из Астролуны - Лора Драгелос

Приложив усилия, чтобы сосредоточиться, Холли склонилась над пожелтевшими страницами. Мистер Льюис говорил о том, что «Жемчужина Астролуны» – это мемуары Фрины Эшвуд. Слова полуистерлись, на некоторых страницах воспоминания полностью поблёкли.

– Вы не могли бы придумать другое занятие? Потише? – прошипел Бальтазар, затыкая уши. – Что вы надеетесь там обнаружить?

– Сама не знаю. Может быть, Фрина оставила подсказку, указание на клан Давраса, неважно, что-нибудь, что могло бы помочь нам выбраться из её головы…

– Нет ничего невозможного, – согласился Алистер, склонившись над её плечом. – Фрина принадлежала семье Эшвудов: прежде чем погрузиться в вечный сон, она вполне могла узнать интересующую нас информацию.

– Ну я бы сильно удивился, – вздохнул капитан. – А даже если и так, эти истлевшие страницы скоро превратятся в труху.

Однако Холли не падала духом. В течение целого часа она пыталась расшифровать крошечные символы, но всё, что ещё можно было разобрать, не содержало ничего, кроме банальностей: бесконечные уроки с учителем, ссоры с сестрой, ужины и скучные разговоры.

– Ещё несколько минут, и мы прибудем в пункт назначения. Я посажу дирижабль недалеко от пещер, и мы продолжим путь пешком. Будет лучше, если…

– Чёрт возьми, вы это видели? – выкрикнул Алистер.

Вытаращив глаза, он показывал пальцем на сотню тёмных точек вдали. Они ровными рядами покрывали песок.

– Что это? – испуганно спросила Холли. – Это предметы… или люди?

– Понятия не имею, – ответил Бальтазар.

* * *

Бартоломью вертел в руках нож для бумаги. Он выжидал… Десятилетиями он выжидал, выслеживая малейшие признаки смерти Фрины Эшвуд. Теперь он был твёрдо убеждён, что скоро услышит её лебединую песню, и в тот же день приберёт к рукам последнюю, драгоценную часть магии.

– Власть и бессмертие, – бубнил под нос Бартоломью.

В отличие от остальных членов семьи, он провёл годы за изучением бумаг клана Эшвудов. Часами просиживал над древними манускриптами, пожелтевшими от времени, истлевшими от сырости. Он чувствовал всепоглощающую потребность узнать и понять высшую силу, некогда оживлявшую Шеритон. Магия возродится! Да, скоро возродится из пепла.

Однажды зимним вечером подросток Бартоломью обнаружил пыльный дневник Джейкоба Эшвуда, погребённый под старьём. Когда его глаза пробежались по первым строчкам, выведенным чёрными чернилами, на него снизошло понимание, что он только что нашёл цель своей жизни, конечную цель, на которую уйдут все его усилия.

Джейкоб Эшвуд стал его кумиром. Юный Бартоломью ещё не окреп духом. Учителя охотно называли его подражателем, мальчиком, лишённым индивидульности, который ловко копировал одноклассников. Подобно кораблю, заблудившемуся посреди шторма, он обнаружил маяк и с годами ни разу не сбился с освещённого его светом пути. Мальчик всегда мечтал стать тем, чьё имя будут произносить с уважением. Он был высоким и худым, его угловатая, костлявая фигура вызывала издёвки. Убаюканный мечтами славного будущего, Барталамью перенял идеалы Джейкоба Эшвуда. Честолюбие уничтожило его критические способности до такой степени, что он превратился в примитивную марионетку.

В своём дневнике Джейкоб Эшвуд изложил настоящую инструкцию: описал Вечное древо и шкатулку, которая должна была послужить тюрьмой «Тысячи-одного». В его намерениях змея убеждения была замаскирована под справедливость. Для юного Бартоломью этого было более чем достаточно. Среди этой ценной информации один элемент вызывал любопытство: последняя страница с длинным списком дат прошлого и будущего. Перед ними стояло имя «Вирджиния Эшвуд». Как вскоре выяснил Бартоломью, эта женщина была не только основательницей Шеритона, но и славилась талантами ясновидицы.

Одна из дат особенно заинтриговала его: 13 июля 1996 года. В то летнее утро, после двух десятилетий ожидания, Бартоломью вернулся в усадьбу. Он изучил каждый укромный уголок деревни, пока одно дерево не приковало его взгляд. Слабое, без единого листочка, оно выглядело больным. Однако его ствол источал странную энергию, ауру, мощь которой Бартоломью ощутил в глубине своей души. Несмотря на хрупкость, Вечное древо вновь обрёло силу. Охваченный радостным предвкушением, Бартоломью кинулся за топором, чтобы срубить его. Как и Джейкоб Эшвуд до него, он мечтал о заветной шкатулке. К сожалению, трюк не сработал. Шкатулка была бесполезна почти так же, как гоночный автомобиль без двигателя. Ей требовалась магия… Та самая магия, которая дремала в теле Фрины Эшвуд.

– Ещё немного терпения, – прошептал Бартоломью.

Его сёстры Хармони и Опаль отказывались верить ему. Они были неспособны увидеть в его планах ничего, кроме бредней больного ума. И всё же Вирджиния Эшвуд предвидела это. Завтра должно произойти нечто важное. Бартоломью готов был поспорить, что это будет смерть Фрины.

* * *

Поднявшись этажом выше, Кристина с трудом взяла себя в руки. Она всё ещё не могла успокоиться и забыть резкие слова дочери. Девчонка ударила её по самому больному, швырнула ей в лицо жизнь со всеми ошибками, проблемами. «С чего ты вдруг так обеспокоилась обо мне сейчас, а?»

Сью была права: на протяжении многих лет Кристине было плевать на то, чем живёт её дочь. Она оставляла её одну, с кипой книг. Пока Сью возвращалась домой вовремя и с оценками был порядок, Кристина считала свои материнские обязанности исполненными. Она надеялась, что ещё успеет наверстать упущенное, но понимала, что уже слишком поздно. Постепенно пути матери и дочери разошлись, и дороги назад уже не было.

– Чёрт возьми, – тяжело вздохнула Кристина, – куда Сью могла удрать?

У Шеритона имелось по крайней мере одно преимущество: опоздание им не грозило. В этом и заключалось очарование защитного купола. Находясь на платформе вокзала достаточно было подумать о Лондоне, и любой поезд в столицу тотчас останавливался перед ними. Но действительно ли им нужно возвращаться сейчас? Вопрос неотступно терзал Кристину, но она быстро прогнала эту мысль. Сначала нужно отыскать Сью. Она обошла все этажи и коридоры, заглянула в спальню дочери и, для очистки совести, вернулась в комнату Фрины. Неужели Сью прячется там? Нет, и здесь тоже никого не было, за исключением спящей старушки. Значит, оставался только парк.

– Я не знаю точно…

Чей-то шёпот нарушил тишину. Потрясённая, Кристина испуганно окинула взглядом комнату. Кому мог принадлежать голос, который, казалось, проплыл по воздуху? Вдруг догадка оглушила её. Это была сама Фрина Эшвуд… Именно она, всё так же лёжа в кровати с закрытыми глазами, прошептала эти слова.

– Ты проснулась? – воскликнула Кристина, поспешив к изголовью.

– Может быть, Фрина оставила какую-нибудь подсказку, – с трудом выговаривая слова, произнесла старуха, – или сведения о клане Давраса, что-нибудь, что помогло бы нам выбраться из её головы?

Кристина не смогла сдержать вопля. Ей показалось, что устами Фрины говорил кто-то другой. Но что это значит – клан Давраса?

* * *

Прильнув к иллюминатору, Холли всматривалась в