Наследник 5 - Дмитрий Шимохин

class="p1">— Крепко, Андрей Владимирович, — пророкотал Воротынский, разглаживая широкую бороду. — Я-то думал, ты их саблей рубить начнешь, а ты шелковым шнурком удавил. Воистину, хватка у тебя.

Удовлетворенно кивнув, я указал на пустующие места за столом.

— Присаживайтесь, бояре. Дело делом, а поснедать надо.

Дьяк Посольского приказа суетливо пристроился на краю скамьи.

— Сторожа, кликните там служку, пущай на стол накрывают.

Вскоре Василий Бутурлин уже отдавал негромкие распоряжения у дверей. Служки заставили столешницу блюдами с горячей ухой, запеченным в тесте мясом и ледяным квасом. Прежде чем тарелки оказались передо мной, Бутурлин методично, с каменным лицом откусывал от каждого яства и отпивал из кубков.

А там и мы приступили к еде.

Утолив первый голод, Волынский вытер усы краем скатерти и недобро усмехнулся.

— Теперь ихнее олово нам втридорога встанет, — проворчал Власьев, опасливо ковыряясь ложкой в похлебке.

— У голландцев закупим, — отрезал я, отодвигая пустую миску. — Да и британцы никуда не денутся, проглотят обиду.

Вытерев руки влажным рушником, поднялся из-за стола. Накопившаяся за ночь усталость отступала, сменяясь деловым азартом.

— Готовьте коней, — бросил в сторону дверей. — Засиделся в палатах. Поедем Пушечный двор проведаем. Надобно своими глазами государево хозяйство оценить.

Спустя четверть часа конюшие подвели к крыльцу Черныша. Олег и десяток сторожей уже сидели в седлах, проверяя подпруги и оружие. Взлетев на коня, тронул поводья.

Выезд за пределы Спасских ворот обдал нас изнуряющим зноем. Брусчатка раскалилась, пыль лениво клубилась под копытами. Улицы Китай-города привычно гудели, но стоило нашему отряду показаться в толпе, как гомон стихал. Завидев нас, посадские торопливо стягивали шапки, кланяясь в пояс. Торговцы замирали у своих рундуков, бабы истово крестили меня.

Во взглядах москвичей читалась робость, смешанная с глухим уважением.

Мы спустились к левому берегу Неглинной. Никаких монументальных каменных зданий здесь не водилось — Пушечный двор представлял собой асимметричный квартал, плотно застроенный высокими деревянными сараями, кузницами и навесами.

Въехав через широкие ворота, мы погрузились в настоящее пекло. Ревели раздуваемые меха, шипела охлаждаемая в деревянных колодах поковка. У реки скрипели водоподъемные колеса. Сотни перемазанных сажей ярыжек, обливаясь потом, месили ногами огнеупорную глину, щедро добавляя в нее конский навоз и шерсть для вязкости.

Спешившись, я передал поводья Ивашке и зашагал вперед. В центре двора, прямо на земле, покоилась громада. Знаменитая Царь-пушка.

Подойдя вплотную, я провел ладонью по темной бронзе. Сложнейший литой орнамент, фигура царя на коне — работа поражала филигранностью.

— Скажи на милость, дядюшка, — негромко произнес я, обращаясь к подошедшему Олегу. — Как такую махину тащить? Весу в ней немало. Это ж сотни две лошадей надобно впрячь да на катках волочь.

— Верная погибель, — сплюнул он, с подозрением оглядывая мортиру.

Навстречу уже спешил человек в прожженном кожаном фартуке.

Это был уже старик, разменявший седьмой десяток, но двигался с проворством молодого подмастерья.

— Здрав будь, княже, — степенно поклонился он.

— А ты кто таков? — тут же вышел вперед Олег.

— Чохов я, — приосанился старик. — Мастер местный.

«Так вот ты каков! Легенда, настоящая легенда,» — промелькнуло в голове.

— И тебе не хворать, Андрей Федорович, — ответил, кивая с уважением. — Приехал посмотреть, как государев наряд поживает. Велика махина. Внушает страх.

— Моя работа, — с нескрываемой гордостью отозвался мастер. — Сам Федор Иоаннович заказывал, родич ваш. Да только нынче другие заботы одолевают. Крымский поход, сказывают, отложен?

— Отложен, — подтвердил твердо. — Нужда в чем есть? Говори прямо. Двор стоять не должен.

Чохов посуровел. Сложив массивные руки на груди, он обвел взглядом суетящихся рабочих.

— Нужда всегда найдется, княже. С медью печорской перебои начались, обозы вязнут. Про олово и вовсе молчу — цены на торгах велики. Но главная беда не в том.

Литейщик шагнул ближе, понизив голос:

— Людям моим пушкарского чина жалованье хлебное задерживают. Житницы казенные на замке, а на рынке рожь кусается. Ярыгам глину месить силенок не хватает, падают. А работа тяжела.

Выслушав мастера, я задумчиво потер подбородок. Бюрократия буксовала, невзирая на смену власти.

— Медь обеспечим. Грамоту подпишу, чтобы охрану к обозам усилили, — начал чеканить указания, глядя прямо в выцветшие глаза Чохова. — Олово тоже найдем, с голландцами договорюсь. А по хлебу…

Обернувшись, нашел взглядом Олега.

— Запомни, дядюшка. Вернемся в Кремль — Власьеву мое слово передашь. Пусть немедля откроет казенные житницы и выдаст пушкарям все сполна, как уложено. И в два раза больше. Задержит бумагу хоть на день — лично батогами отхожу.

Чохов вновь низко поклонился, и на этот раз в его движениях проскользнула искренняя признательность.

— Благодарствую, Андрей Володимирович. Формы новые под полуторные пищали как раз закладываем. Уж не подведем.

Похлопав старика по плечу, я пошел дальше осматривать двор.

Солнце перевалило за полдень, когда мы двинули обратно. Путь от берегов Неглинной слился в одно сплошное пятно. Черныш мерно переставлял копыта, убаюкивая покачиванием в седле. Накопленная усталость внезапно навалилась тяжестью, заставляя то и дело прикрывать глаза.

Добравшись до крыльца кремлевских палат, спешился зевая. Передав поводья подоспевшему стремянному, молча зашагал внутрь. Дядюшка Олег понятливо отстал, уводя за собой караул и давая возможность побыть в тишине.

Прохлада покоев была приятна. Скинув пропыленный кафтан на руки служке, я доплелся до широкой постели. Рухнул и мгновенно провалился в небытие.

Короткий сон сработал как отличное лекарство — голова прояснилась, мысли обрели привычную четкость. Умывшись, досуха растер лицо рушником.

— Испить, — скомандовал негромко.

Служка тут же поднес кувшин и налил в чашу. Ледяной, настоянный на травах сбитень обжег горло, окончательно прогоняя дремоту.

Устроившись за массивным столом в кабинете, я окинул взглядом разложенные пергаменты. Донесения из приказов, прошения. Механически просмотрев пару грамот, отодвинул бумаги в сторону.

Надо было что-то решать с Мнишеками. Пустить поляков в расход проще простого. Но такой исход дарил королю Сигизмунду идеальный повод к войне, к которой пустая казна и расколотая страна пока не готовы. Выдворить именитых шляхтичей? Отдать врагам живое знамя для новой смуты — глупость неимоверная.

Марина Юрьевна нынче сидит тихо. Уверенная в подлинности фальшивой депеши от посла Гонсевского, несостоявшаяся государыня покорно ждет спасения и финала Земского собора. А старый лис Ежи уже показал свое истинное нутро, с потрохами продав иезуитов ради сохранения собственной шкуры.

— Василий, — окликнул я Бутурлина, барабаня пальцами по столешнице. — Прикажи накрыть ужин в малой трапезной. На три персоны. И пошли людей