Книжники. В объятиях прошлого - Ирина Фуллер

объясняться, оправдываться или выдумывать причину не идти в ресторан жутко не хотелось. Она знала, что Илья ни словом, ни делом не даст понять, что ее попытка улизнуть как-либо задела его. Однако всякий раз рядом с ним она будет испытывать чувство вины.

— Дальше на набережной, за Троицкой площадью, есть корабль с рестораном, — вспомнила она вдруг.

— Точно! Он такой, как раз в духе Русалочки!

— Вода, возможно, манила ее. Полное непонимание, что делать, могло гнать ее вдоль реки. Этот корабль — нечто знакомое в пугающем мире — обязательно привлек бы ее. Пойдем и порасспрашиваем сотрудников, только давай поживее, мне нужно уехать отсюда не позже пяти тридцати. Я вызову такси, а ты доберешься обратно до своей машины сам, хорошо?

— Мы сегодня заканчиваем пораньше? Я тоже свободен? — обрадовался Аврелий.

— А что, у тебя есть какие-то дела, кроме охоты? — поинтересовалась Констанция, когда они продолжили путь. — Ты ведь со мной в любое время дня и ночи. Мне казалось, ты полностью погружен в дела Библиотеки. И…

Она хотела было сказать, что знала от Милы об отсутствии женщин в жизни Аврелия эти две недели. Но потом решила не давать ему повода думать, будто он столь важная персона, что они с Милой сплетничали о нем.

Откуда Мила обладала такой информацией, оставалось только догадываться. Но сомневаться в истинности не приходилось: за их короткое знакомство Констанция сумела уяснить, что любые сплетни, звучавшие из уст Милы, проходили тщательную проверку на достоверность.

Погрузившись в собственные мысли, Констанция не сразу заметила, что Аврелий медлит с ответом.

— Да, у меня есть хобби.

Спрашивать, какое было бы не совсем в духе Констанции. Беседы из вежливости она никогда не вела, показывать заинтересованность в стажере тоже не собиралась. Но то, как… странно, будто бы натянуто прозвучал ответ, заставило ее уточнить.

— Я… — произнес Аврелий и чуть задумался, явно подбирая слова, — не очень люблю распространяться о нем.

Всплыло воспоминание о холодильнике, и от него стало не по себе. Констанция разом ощутила и то, что ее ноги все же промокли от глубоких луж, и то, что шарф размотался, оголив шею, и то, что страх заструился по венам, будто кто-то поставил капельницу с раствором ужаса, тревоги и нехорошего предчувствия.

— Почему? — спросила она более напряженно, чем хотела бы.

— Хм… ну, видишь ли… отчасти это не мое желание. Эм… Люди, с которыми я это делаю, считают, что я должен держать это в тайне. Ну и… лично тебе я не хотел бы говорить, чтобы это не повлияло на твое отношение ко мне.

— Все, что ты сейчас говоришь, сильно влияет на мое к тебе отношение. Потому что из-за этих недомолвок мой разум сам строит догадки, и все они не очень-то тебе льстят.

— Я понимаю. Слушай, когда-нибудь я тебе расскажу. Но пока не готов. Не подумай, что я тебе не доверяю или вроде того, но… просто пока не хочу делиться этим. Ок?

«У Милы спрошу», — подумала Констанция и благодушно кивнула.

Им пришлось пройти немало, прежде чем в поле зрения появились сперва три тонких мачты, а затем и весь трехпалубный линейный корабль — копия судна конца восемнадцатого столетия. Время поджимало, и это нервировало: Констанция предпочла бы обстоятельно побеседовать с сотрудниками корабля-ресторана, а не нестись на другой конец города, чтобы самой отужинать.

Они с Аврелием прошли по мостику, соединявшему гранитную набережную и судно, и накинулись с расспросами на девушку, что встречала гостей. Но та не смогла поведать ничего интересного.

Констанция нетерпеливо поглядывала на часы, озиралась и думала, что делать. Не спеши они со стажером, устроились бы за одним из столиков с видом на реку и пообщались бы с официантами…

— Иди, — шепнул Аврелий. — А я тут… перекушу…

Он многозначительно поводил бровями. Расцеловать его, что ли?

Констанция благодарно хлопнула стажера по плечу и принялась вызывать такси.

Машина приехала сразу, пробки, наполнившие город к шести вечера, дали Констанции прекрасную возможность сделать несколько звонков. Арине, чтобы узнать, были ли разрывы, Миле — выяснить, что та знала о таинственном хобби стажера, Илье — сказать, что опаздывает, Аврелию — поинтересоваться успехами в охоте, Ю — спросить, имелись ли еще старые нераскрытые дела. Наконец, родителям, чтобы сообщить, что приедет на выходных в гости.

Порядком утомившись от дерганной поездки, Констанция с облегчением открыла дверь машины и вдохнула прохладный воздух. Дождь, наконец, прекратился, но из-за тяжелых туч уже было темно, а воздух пах сыростью и старыми листьями. Илья ждал на скамейке перед зданием Библиотеки. Без лишних сантиментов он лишь коротко кивнул, предлагая отправиться в путь.

Констанция чертовски устала. Не от работы, конечно, а от необходимости суетиться, спешить, от долгой поездки в автомобиле. Поэтому она молчала. Илья рассказывал что-то о московских коллегах, о том, как Ульяна, молодая охотница, снова поймала персонажа на глазах у целой семьи. О том, как в Архиве завелась мышь.

— А чем ты была занята сегодня? — поинтересовался, наконец, он. — Разрывов нет. Я думал, ты будешь в Библиотеке.

— Были дела. А где, ты сказал, находится ресторан?

— Ближе к Электросиле.

— В районе Благодатной?

Он кивнул.

— Рядом с моей квартирой, надо же.

Илья лишь неопределенно хмыкнул.

Эпизод 5. Глава 4

Констанция почему-то была уверена, что он знал об этом. Но любые обвинения или расспросы выглядели бы глупо, поэтому она снова замолчала, позволив спутнику рассказывать истории дальше.

Ресторанчик оказался уютным, сухим и теплым.

Илья отодвинул стул для Констанции, сам сел было напротив, но затем спохватился, встал, заставив ее растеряться. Лишь когда она бросила взгляд за спину, поняла, в чем дело: на стене висело большое зеркало, а Илья не любил зеркала.

Констанция не много знала о его прошлом, но кое-что он рассказывал. Больше десяти лет назад у него было очень сложное дело. Персонаж, обладающий особыми способностями, подчинил Илью своему влиянию, уговорил отпустить: ошибка, приведшая к долгой, изнурительной охоте, ненужным жертвам, татуировке на запястье, небольшому шраму на переносице и почти паническому страху потерять связь с реальностью. В зеркалах он боялся «увидеть что-то не то».

Констанция молча пересела, и теперь она, а не он, должна была весь вечер любоваться собственным отражением. Выглядела она измотанной, хотя темно-красное платье красиво подчеркивало и белизну кожи, и алый цвет только что подведенных