Книжники. В объятиях прошлого - Ирина Фуллер

— Послушайте, это вообще не то, как я планировала провести вечер…

— Я понимаю, — многозначительно произнес Кинг, — вы двое имели другие планы. Однако если вы немного поможете Танье, я буду очень благодарен. И не только на словах.

Несколько мгновений они глядели друг на друга. Раздался звонок, Констанция отошла на пару шагов и взяла трубку. Это был Аврелий:

— Конс, срочно в номер! Где ты сейчас?

— Собираюсь домой…

— Скинь адрес, я заеду. У меня есть кое-что по Русалочке!

Иронично, что Аврелий оказался единственным человеком, которого Констанция сейчас действительно хотела видеть у себя дома. Но следовало сперва разобраться с залитой супом Татьяной.

Тяжело вздохнув, Констанция согласилась предоставить пострадавшей временное убежище, душ и платье.

Им сделали скидку, Илья оплатил счет, и вчетвером они отправились в студию на Благодатной.

Шли молча. Точнее, Кинг приобнимал Татьяну и шептал ей что-то успокаивающее. А Илья и Констанция шагали следом в тишине.

Она открыла квартиру, они оказались в крохотной прихожей, которая переходила в небольшое помещение с кухней, кроватью и письменным столом. Констанция проводила Таню в душ, достала из единственного шкафа полотенце и не самое любимое платье.

Мужчины все это время сиротливо стояли на придверном коврике.

— Ну, проходите, — без капли радушия произнесла Констанция. — Не будете же вы там десять минут стоять.

— А у вас есть тапочки? — уточнил Кинг.

«Какие, блин, тапочки?» — хотелось спросить, но прозвучало другое.

— Нет, я не хожу в тапочках и не приглашаю гостей.

Кинг снял ботинки и прошел внутрь, сразу оказавшись рядом с Констанцией, так как большую часть комнаты занимала кровать.

— Тапочки — это так гостеприимно.

— Не в этой квартире, — отрезала Констанция и села за круглый обеденный стол.

Илья продолжал стоять в прихожей, озираясь.

— Почему ты снимаешь такую крохотную студию? — спросил он с чем-то вроде претензии и осуждения в голосе. — Это даже квартирой трудно назвать… Больше похоже на номер в отеле. Еще и дом без лифта. Я понял бы денежный вопрос, но знаю твою зарплату.

Констанция не стала отвечать, просто скучающе подперла подбородок кулачком.

Ей было жутко некомфортно от того, что Кинг — да и Илья — оказались в ее жилище. Все здесь будто бы выдавало ее маленькие секретики. На рейле висело три подготовленных комплекта рабочей одежды. На письменном столе лезли из распухшей косметички три тюбика помады разных оттенков красного. Там же стоял флакон туаленой воды, который она предпочла бы скрыть от Кинга. Он сам пользовался именно этим ароматом, достаточно универсальным, чтобы подходить и женщине, и мужчине. Однажды в Москве Констанция увидела знакомую упаковку в магазине и решила, что теперь такой запах, резковатый и вместе с тем благородный, подходит ей. Он просто был очень хорош, Артур же, заметив флакон, мог подумать, что она держала у себя эту воду из каких-то сентиментальных побуждений.

На полке над кроватью стояло несколько книг, и ни одна не претендовала на звание «боллитры» или хоть сколько-то интеллектуального чтения. Это вам не коллекция Достоевского у Кинга. Пара нашумевших хитов прошедшего года, четыре книги Ивана Иванова, нонфик из серии «Как работать на работе и не мечтать убить коллег».

Самым неловким, пожалуй, было то, что ее кровать, хоть и заправленная, не имела покрывала и потому выглядела особенно беззащитно и откровенно.

— Если у тебя какие-то трудности с арендой, можешь просто сказать мне, я все решу, — настаивал Илья. — Найдем квартиру рядом с Библиотекой, но в которой способны поместиться хотя бы три взрослых.

— Мне не нужно даже два, — отрезала Констанция, серьезно посмотрев ему в глаза.

Она все еще сердилась, что он так бестактно выдал их тайну. Она предпочитала держать правду об их романе в секрете ото всех, и особенно — от Кинга. Себе она это объясняла тем, что не хотела, чтобы кто-то думал, будто ее достижения на службе связаны с личными отношениями между нею и человеком, занимающим высокий пост.

Кинг по-хозяйски налил в чайник воды и включил его, нашел в верхнем ящике чай. Это было несложно, так как ящика имелось всего два.

Илья разулся, прошел вглубь. Он был выше Артура и, пожалуй, шире в плечах, поэтому, казалось, занимал полкомнаты. Оглядевшись, Илья присел на край кровати.

Констанция поймала себя на том, что начала нервно трясти ногой, и усилием воли остановилась. Когда Кинг спокойно, будто делал это ежедневно, открыл маленький холодильник и достал оттуда молоко, она прикрыла глаза, надеясь открыть их и не увидеть в комнате никого.

— Молоко вышло, — заключил Артур, отставляя бутылку в сторону.

— Скажите спасибо, что оно вообще там есть.

— Не испытываю никакой благодарности, — отозвался он с мягкой насмешкой, — так как все равно не могу воспользоваться просроченным продуктом.

— Не многовато ли вы от меня ждете, Артур? Тапочки, молоко, душ для вашей девушки.

Ему хватило совести смущенно улыбнуться и вернуться к приготовлению чая.

Тяжелую, тягучую тишину разорвал стук в дверь. Констанция счастливо распахнула ее и впустила внутрь Аврелия.

— Конс, короче… Э-э? — изумленно протянул он, во все глаза глядя на Кинга и Илью. — Что это тут у вас?

— Научный консилиум, — бросила Констанция, обдумывая, где лучше поговорить со стажером.

— А вы здесь что делаете? — поинтересовался Илья сурово.

— Э-э…

— Это по работе, — отмахнулась Констанция и снова открыла дверь. — Поговорим в коридоре.

— Постойте, постойте, — остановил их Кинг.

Он оставил чашки и подошел к ним.

— Над чем вы работаете? Разрывов не было, все сидят без дела.

— Старый висяк.

— У вас нет висяков.

Констанция начала сердито дышать. Откуда, интересно знать, ему было известно состояние ее дел?

— Разумеется, я узнавал, — ответил он на невысказанный вопрос. — Раз уж мы решили участвовать в соревновании, я должен был узнать всю информацию о… о враге.

— О сопернике, — подсказал Илья.

— Да, о сопернике, спасибо.

— Тогда я не буду ничего вам объяснять, узнаете все из своих надежных источников! Идем, Аврелий, расскажешь мне, что у тебя есть.

И они вышли в коридор.

— Аврелий? — ошарашенно произнес стажер. — Меня повысили или вроде того?

— Не расслабляйся, Марк Ульпий,