Книжники. В объятиях прошлого - Ирина Фуллер

Звучало разумно. Констанция позволила усадить себя в автомобиль.

— Сейчас куплю тебе жгучий, как ад, и горький, как судьба, эспрессо, и все станет чуточку лучше, правда? — радостно заявил стажер, поворачивая ключ зажигания. — По сравнению со вкусом этой жижи, которую ты пьешь, практически все кажется не таким уж поганым.

Уже рассвело, но скоро, слишком скоро, в это время еще будет царить мгла. Правда еще раньше опадут листья, дотлеет пожар в ветвях, оставив лишь обуглившиеся черные ветки. Город оголится, представ во всей своей неприглядной серости. До первого снега.

До Петроградки они добирались довольно долго: движение в венах Питера закупорилось восьмибалльными пробками.

— Как мы ее узнаем? Эту даму, которая, предположительно, увела Русалочку?

— Там одна девчонка, которая ее видела, сегодня выходит на смену. Если все случится сегодня, она подскажет.

Но ехать так рано не было смысла, ведь женщина приходила к обеду.

— А вдруг она изменит своим привычкам? — отозвался на это стажер. — Да и делать все равно больше нечего. Я захватил с собой ноут, у тебя наверняка имеется книжка в этой элегантной сумочке. Здорово проведем время, а потом еще и персика поймаем.

— Фу, — Констанция недовольно скривила лицо. — Что это за терминология? «Персик». Звучит ужасно.

— А по-моему, прикольно.

— Это делает всю нашу работу несерьезной игрой. Будто мы лишь забавляемся, бегая по городу. Это не квест, мы на службе. Проявляй уважение к тысячам книжников, что трудятся по всему миру, оставаясь непризнанными героями.

— Ладно, ладно, прости, ты права. Наверное, я просто все еще не понял, какую опасность могут представлять ожившие персонажи.

— Кого оживил ты? — спросила Констанция то, что давно терзало ее.

— А, ну, это… короче, это была непонятная штука.

Она перевела на него взгляд.

— Какая непонятная штука? Что ты в этот момент читал?

— Ну, в общем, я просто не совсем понял, что это было. Это была такая черная субстанция, как будто гигантская клякса в воздухе, которая постоянно меняла форму. И вокруг нее как будто были такие каракули. И если приглядеться — а я успел от души приглядеться, пока ко мне ехали охотники — там внутри как будто мельтешили черные буквы. Вот как когда ловишь персонажа ловцом, но только это было черное на черном…

Он не врал. Тон Аврелия был совершенно серьезным, хотя в нем и присутствовали восторженные нотки, что, разумеется, не удивило Констанцию. Он, и глядя в жерло вулкана, готового к извержению, наверное воскликнул бы: «Посмотри, какая красивая лава!».

— Что ты читал? — повторила она.

— Ты не поверишь, — отозвался он рассеянно, сделав вид, что внимательно следит за дорожной ситуацией на Троицком мосту.

— Как говорит Кинг, «try me».

— Я читал Ивана Иванова.

Это было действительно странно по ряду причин. Во-первых, Констанция уже поняла, что Аврелий был знаком с автором, но не заметила за ним такой уж сильной любви, чтобы пережить столь яркие эмоции и оживить персонажа. Во-вторых, в книгах Иванова не было персонажа в виде кляксы: сюжеты его были наполнены мистическими и экстраординарными событиями и деталями, однако держались в достаточно реалистичных рамках. В-третьих, книги этого автора были не слишком начитаны, не как мировые бестселлеры и классика. Иванов начал издаваться около четырех лет назад и быстро набрал популярность, но даже в России его нельзя было назвать «всем известным». Такие разрывы, конечно, случались. Считалось, что дело было в Читателе: он, значит, был настолько силен ментально или настолько эмоционален, что не нуждался в большом объеме энергии, которую генерировали тысячи и тысячи других читателей.

Вспомнилось, как Ю назвал Аврелия «блистательным юношей». Видимо, вот что он имел в виду: такие читатели действительно были редкостью.

— А что именно ты читал? — спросила Констанция.

— Слушай…

Повисла пауза. Он явно не хотел говорить.

— Кто к тебе приехал? — спросила тогда она. — Кто из охотников?

Аврелий широко улыбнулся.

— Мила…

— Твою кляксу ловила Мила? — отчего-то удивленная воскликнула Констанция. — Тогда понятно, почему она сразу отнеслась к тебе с симпатией. Наверное, ты со своей настырностью показался ей «подающим надежды».

— Да? А может, дело просто в том, что я обаятельный и кудрявый? — предположил Аврелий, активно вращая руль, чтобы совершить резкий поворот.

— В случае Милы это вероятно. Чтобы впечатлить меня, разумеется, нужно нечто большее.

— Если я найду для тебя Русалочку, это ведь будет достаточно впечатляюще?

Интерьер ресторана на корабле был довольно лаконичным, как в самом обычном ресторане: длинные белые скатерти на круглых столах, бархатные кресла, серые шпонированные стены и серый ковер на полу. Меню нельзя было назвать разнообразным, но блюда оказались необычными. Констанция выбрала гречу с пармезаном, после чего достала книгу, чтобы, в соответствии с планом стажера, провести следующие несколько часов за чтением. Сам он, как и говорил, извлек из сумки компактный ноутбук и принялся усердно что-то строчить.

Констанция долго боролась с любопытством, но затем все же поинтересовалась, что он печатал.

— У меня есть один проект… связан с историей государственных переворотов. Выписываю подробности дворцовых интриг.

— Не скажу, что ты прояснил ситуацию.

Аврелий поднял на нее свои светлые глаза и, задорно улыбнувшись, сказал:

— У тебя что, нет каких-то занятий, кроме работы? Хобби там?

Зачем хобби, когда готов работать двадцать четыре на семь? Свободное время часто становилось для Констанции бременем, потому что его как-то надо было тратить.

Работа дала Констанции все, чего у нее долгое время не было: признание, успешность, восхищение со стороны окружающих. Ей нравилось ощущение, которое появлялось, когда она достигала выдающихся результатов.

— Не у всех должно быть хобби, — бросила она сухо и уткнулась в книгу.

Прошло около трех часов, когда к Аврелию подошла девушка в форме официантки и, склонившись к уху, стала что-то шептать. Тот бросил взгляд ей за спину и расцвел.

Констанция тогда, разумеется, и сама обратила внимание на вошедшую в зал пару: дама с горделивой осанкой и осиной талией в обтягивающем черном костюме, напоминавшем те, в которых тренировались балерины, и миниатюрная белокожая девушка с длинными светлыми волосами.

Они прошли к свободному столику, и, Боже, как ступала эта куколка! Констанция никогда не видела такой походки. От нее невозможно было оторвать взгляд.

— Это она, — прошептал Аврелий, разглядывая — сомнений быть не могло — Русалочку.

Девушка села так,