Пернатый страж, или Осторожно, мой ворон кусается! - Лия Юмай

Мрак стоял у стены, прислонившись к ней плечом, задумчиво крутя в руках трость. Он кивнул мне, взгляд его был быстрым и оценивающим — проверял, держусь ли. Я ответила таким же лёгким кивком и направилась к лавке у стены, однако Мрак меня остановил.

— Госпожа следователь, это ваше дело, вам и вести допрос, — он указал мне на стул напротив Бранса. Поколебавшись лишь мгновение, я заняла своё место.

— Когда вы узнали о шкатулке? — после пары формальностей задала я первый важный вопрос.

— Это случилось настолько давно, что сложно даже поверить. Я был ещё адептом, когда мне попалась одна старая газетная статья. О всесильном чужеземце, который делал в Лорвене всё, что ему заблагорассудится благодаря артефакту с древним духом внутри. В газете было описание шкатулки и история любви: чужеземец с первого взгляда влюбился в дочь графа Дан Яра, прекрасную Ясмину. Но у девушки уже был жених. Это не остановила чужака. Жених сгорел дочерна в страшном пожаре, в котором погибло ещё несколько человек. А несчастная Ясмина вышла замуж за чужеземца, воспылав вдруг к нему чувствами. И с тех пор богатства Дан Яров только множилось.

— И вам тоже захотелось убивать и получать всё, что пожелаете?

— Нет, вовсе нет. Как и любой неокрепший ум, я представил, что было бы, попади такая шкатулка ко мне в руки. Прежде всего, я бы проучил однокурсников, которые посмеялись надо мной однажды. Но это были просто фантазии, и убивать даже своих врагов я точно не собирался. Своего положения, должности и благополучия я добился сам, госпожа Лаиш. И мне не стыдно за свою работу. Я судил справедливо, у меня была любимая работа и семья. И вот однажды, мне на подпись принесли протокол. Замок, который когда-то принадлежал Дан Яром хотели снести. А перед этим надо было обыскать его подземелья. Я вспомнил о статье, порылся в архивах и узнал, что муж Ясмины пропал без вести, и после этого всё семейство покинуло замок и переехало на юг. Замок они продать так и не смогли, и теперь он принадлежит казне. Меня охватил такой азарт, когда я представил, что шкатулка могла остаться где-то там, в подземельях.

Я подписал бумаги, а сам переоделся в рабочего и участвовал в обыске. К сожалению, мне не повезло, и шкатулку нашёл не я. Но меня это не остановило, ведь я уже слышал его зов. Он шептал, что только я смогу воспользоваться властью справедливо, правильно. На благо всем. И более того, только я и должен ею воспользоваться, иначе в мире наступит хаос. Подвалы обыскивали несколько дней, и мне удалось изготовить похожую шкатулку и подменить подлинник.

— А ограбление выставки артефактов тоже вы подстроили?

— Нет. Я уверен, что это работа Дан Яра. Он прознал о шкатулке и захотел получить её, но было поздно.

— Что вы делали с артефактом?

— Я заключил договор с духом. Несколько лет я пользовался властью лишь для того, чтобы покарать тех, кому удалось уйти от наказания. Хоть дух и нашёптывал мне идеи, злился, что редко использую его дар, я не обращал на него внимания. Но потом наши отношения с женой стали портиться. У нас была единственная дочь, а мы хотели сына. То есть я хотел. Но жена заявила, что рожать больше не будет. А однажды я увидел, что после близости она пьёт какие-то специальные травки. В тот день мы очень поругались, и с тех пор всё становилось только хуже, пока она не ушла от меня. А дочь…

Впервые Бранс потерял всё спокойствие и невозмутимость. Его пальцы мелко дрожали, а губы неприятно кривились. Она сбежала из дома, и для чего? Чтобы поступить на факультет Туманных Вассалов. Вы знаете, что это такое, госпожа Лаиш?

— В общих чертах.

— В Легионе Туманных Вассалов служат только мужчины, и не всякие, а те, кому нечего терять. А жене моей словно плевать! Она открыла своё дело, живёт и радуется. И тогда я прозрел, госпожа Лаиш. Я осмотрелся и понял, что этот мир необходимо спасать. Женщины вышли из-под контроля, и всё летит в самый настоящий ад. А всем хоть бы что! Глупцы!

— И вы решили убивать всех инакомыслящих?

— Я убил лишь единицы, чтобы воззвать общество к разуму, госпожа Лаиш. Основная моя миссия заключалась в работе с учреждениями культуры, с театрами, прессой, с собраниями тайного общества. А убийство — лишь чтобы посеять в женщинах зёрна сомнения.

— Господин Парр был вашим соучастником? И Лерой?

Альбер сухо рассмеялся.

— Ну какие соучастники? Так… инструменты, не более.

Он вдруг наклонился ко мне ближе, заставив Мрака дёрнуться вперёд:

— Не думайте, Летиция, что вам удалось взять надо мной верх. Я выберусь отсюда и продолжу свою миссию, даже без артефакта. Наши собрания, люди, которые поняли суть проблемы, свидетельствуют о том, что я был прав. Дух не владел моим разумом. Это мой разум владел духом. И вы будете первая, кого я уничтожу. В назидание другим, госпожа следователь!

Последние два слова Бранс выплюнул с таким ядом, что я невольно отшатнулась, шокированная переменой. Только сейчас мой разум смог поверить, что это именно он был тем проклинателем, отравившим меня смертельным поцелуем под театральной сценой.

Мрак не оставил угрозу безнаказанной, одно прикосновение его тростью заставило Бранса скорчиться от боли.

— Даже не мечтай, — процедил Алькон сквозь зубы и велел страже увести обвиняемого.

56

Я сидела одна в своём кабинете, глядя в пустоту. На улице вечерело, но идти домой не хотелось совершенно. Теперь, когда все протоколы подписаны, а обвинения выдвинуты, мои мысли вернулись к Рэмонду. К нашему странному знакомству, к погоням и сражениям, к его ворчливой заботе, поцелуям и совершенно безумной ночи…

Потом я увидела высокого, худощавого мальчишку с арбалетом в руках, летящую стрелу, и маму, которая падает замертво на холодные камни тротуара.

Простить непреднамеренное убийство подростку — это одно. Но как простить его молчание? Он должен был рассказать, прежде чем… влюбить меня в себя. Это была ловушка, в которую я попала с открытой душой и закрытыми глазами.

Грудь содрогнулась от тихих, прерывистых рыданий, прежде чем из глаз полились горькие слёзы. Я не пыталась их сдержать. Здесь, в этом кабинете, запертом на ключ от всего мира, можно было, наконец, позволить себе эту роскошь — быть просто сломленной.

Почему всё так? Почему?

В дверь постучали. Вздрогнув, я вытерла слёзы, с досадой понимая, что заплаканное лицо ничем не скрыть. На пороге стоял Аксель Фейн.