Из искры возгорится пламя - Александр Александрович Бестужев-Марлинский

обернуться назад, как меня схватили солдаты. Когда меня выводили из крепости, я успел заметить, что император ранен, он лежал на земле в крови и обращался с какими-то словами к склонившемуся перед ним офицеру.

Вот история моих преступлений.

* * *

Допросные листы г-на Михаила Лунина от 19 октября 1826 года

Допрос снимает королевский следователь г-н Антуан Де Одилон при секретаре Луи Тремье.

Вопрос: О чем вы разговаривали с покойным императором во время поездки?

Ответ: (несколько слов вымарано) За все время, пока мы были вместе, между нами было только два разговора, 15 и 27 августа 1825 года, о которых я готов рассказать следствию.

Вопрос: Отчего вы так мало разговаривали?

Ответ: В Петербурге мы говорили недолго, пока ехали в карете в гавань. На корабле я и г-н Муравьев-Апостол представились капитану Альтенхорсту своими именами, а Его Величество я представил как своего слугу. Капитан Альтернхорст поселил нас в каюту, к первому и второму помощникам, Его Величество же отправил, несмотря на мои возражения, к матросам. Будучи так разделены, мы не могли ни уединиться в каюте, ни говорить на палубе без того, чтобы вызвать подозрения команды или офицеров. Меры эти оказались напрасными, но из-за них у нас ни разу не было случая для разговора до 27 августа, когда нас попытались схватить.

Овладев судном изложенным мной на прошлых допросах способом, мы получили свободу разговаривать. В этот день я долго говорил с императором, пока г-н Муравьев оставался на палубе, чтобы держать экипаж в повиновении. По прибытии через день в порт Булонь мы должны были торопиться, чтобы исполнить замысел мятежа, также изъясненный мною на прошлом допросе, до того, как полиция начнет нас искать. Более до моего ареста я не говорил с Его Величеством ни о чем, кроме как о приготовлении к мятежу – более всего о том, как достать орла.

Вопрос: О чем был названный вами первый разговор 15 августа?

Ответ: Разговор был коротким, и я могу пересказать его весь.

– Куда Вы везете меня? – был первый вопрос императора.

– Во Францию, Ваше Величество, – прямо сказал я.

– Зачем Вы это делаете? – спросил он.

– Чтобы вернуть Вам престол, принадлежащий Вам по праву, Ваше Величество, – отвечал я.

– «Ваше Величество»… Зачем это все Вам? Вы не француз, – проворчал он.

– Нет еще, – был мой ответ.

Император ничего более не спросил и хранил молчание до самого порта. Когда карета остановилась, я изложил ему свой план, как нам тайно достичь Франции. Его величество отвечал мне: «Хорошо, но кроме того, что я буду плохим слугой, знайте, что я почти не говорю по-русски». – «Мои друзья это предвидели, и мы сядем на немецкий корабль. Я прошу Вас только больше молчать при посторонних, Ваше Величество». Он проворчал что-то под нос, я принял это за согласие. Мы вылезли из кареты и отправились на корабль, где нас ждал г-н Муравьев-Апостол.

Вопрос: О чем был названный вами второй разговор с бывшим императором 27 августа?

Ответ: Мы много говорили о разных предметах.

Его Императорское Величество обратился ко мне первым. Он опять спросил, для какой цели мы с г-ном Муравьевым-Апостолом везем его во Францию. Мой ответ был тот же, что и раньше. «Теперь я более верю Вам, – сказал он мне, – я имел возможность Вас проверить». Я спросил, каким образом. Император отвечал, что он умышленно оставался наедине со мной на палубе при сильном волнении так, что я имел полную возможность выбросить его за борт незаметно для всех. Гибель Е. И. В. в таких обстоятельствах была бы приписана его старости и неосторожности. То же он проделал и с г-ном Муравьевым-Апостолом. Из сих опытов Е. И. В. заключил, что мы не посланы русским правительством, чтобы тайно убить его. Равно как и английским, и французским, и неаполитанским, – добавил император, рассмеявшись. Я обрадовался, увидев в первый раз Е. И. В. в хорошем расположении духа, но слова его, не скрою, сильно меня задели.

Я отвечал, что Е. И. В., будучи в России, имел достаточно возможностей убедиться, что русским вовсе не присуще то византийское коварство, которым их модно попрекать в Европе.

О да, проворчал Е. И. В., и император Александр, первый из русских, – лучшее тому свидетельство, ведь это он погубил Е. И. В. бесконечными изменами и хитростью. Да и сам я, по словам императора, принадлежал к тому же тайному обществу, что и г-н Муравьев, и вез его во Францию, преследуя цели общества.

Я поспешил развеять подозрения императора. Я признался, что действительно присоединился в 1817 году к Тайному политическому обществу, образованному некоторыми российскими дворянами, которое имело целью низвержение самодержавия и введение в России Конституции, гражданских свобод и либеральных учреждений. Однако в 1822 году я прекратил сношения мои с Тайным обществом и потерял из виду всё до оного касающееся. Что до г-на Муравьева, то одно то обстоятельство, что он покинул своих товарищей по обществу в решительный момент восстания, совершенно несомненно свидетельствует, что он решительно порвал с ними навсегда.

Мы еще несколько времени говорили в таком же духе об этом предмете, и мне показалось, что император поверил моим словам.

Е. И. В. говорил, что всей душой ненавидит интриги и тайные общества, что он много в своей жизни потерпел от них. Император признался мне, что самыми страшными в его жизни были не сражения, а дни борьбы с заговором Кадудаля и Моро в 1804 году. Тогда он едва избежал смерти от рук предателей в самом средоточии его власти, в Париже, и вся мощь империи оказалась бессильна перед кучкой заговорщиков, сумевших избежать возмездия. Он видит, сказал Е. И. В., что я и г-н Муравьев оказались слишком порядочными для такого рода дел и бежали, столкнувшись вблизи с сими гнусными изгоями человеческого рода, масонами, якобинцами и им подобными, и он поздравляет нас с возвращением в ряды честных людей.

Затем Е. И. В. спросил, каким образом мы собираемся произвести переворот. Я отвечал, что мы намерены следовать образцам, показанным кортесами в Испании и Бурбонами в Неаполе. Мы явимся перед солдатами, и Е. И. В. призовет их следовать за ним. Если нам удастся поднять против короля первый военный отряд, который мы встретим, далее мятеж распространится как огонь по сухой траве, вся Франция поднимется при известии, что ее император наконец вернулся. Е. И. В. сказал мне, смеясь, что наш план кампании довольно мало похож на те, которые ему доводилось составлять или видеть. Более всего он похож на отсутствие плана. Но сим самым он и понравился императору. Он говорил, воспламенясь, что наше предприятие с виду кажется дерзкой затеей, в