Война - Роман Г. Артемьев

— не привычные западному наблюдателю пента-, гепта- и прочие «граммы», а круги, квадраты, овалы с разомкнутыми линиями, стилизованные изображения предметов, иероглифы. Разных цветов, из разных материалов. Первое время рахмониты не пытались сотворить нечто масштабное, они составляли карту местности, намечая будущие цели. Сначала им требовалось подавить эффекты от ритуалов союзников, особенно те, которые увеличивают удачу осажденных, затем ослабить крепостные щиты, и только потом пытаться нанести прямой вред.

— Понятия не имею, на что они рассчитывают, — за вечерним чаем высказалась Анна. — Разве что на обычные факторы — голод, эпидемии. Может, ещё на то, что мастера передерутся, но это вряд ли.

Как ни странно, чаёвничала она с соседкой, госпожой Цурлаубен. Совершенно не подходящее леди общество, при других обстоятельствах эти две женщины не имели шансов на встречу. Во всяком случае, они точно не смогли бы болтать в неформальной обстановке. По статусу, происхождению, образу жизни, кругу общения девушка из рода Стормсонг стояла неимоверно выше совладелицы наёмных банд. Однако судьба и замордованный оной интендант свели обеих под одной крышей, чем каждая, как ни странно, оказалась довольна. Для Цурлаубен сам факт знакомства с леди был честью, доказательством собственной немалой значимости. Выходец из рядовой гельвецийской семьи теперь могла козырять им в спорах или просто хвастаться, не говоря уж о том, чтобы в случае самой-самой крайней необходимости обратиться с просьбой. Анне, в свою очередь, просто было интересно. Активная и предприимчивая соседка, отказывавшаяся сидеть дома и растить внуков, рассказывала совершенно неожиданные вещи. Про людей, про то, как на них отражаются решения политиков, о причинах войн и о том, почему война — это выгодно. Вдобавок леди Стормсонг сохраняла планы однажды вернуться на родину, для чего ей требовалось подходящее сопровождение. Гельвецийские наёмники выглядели неплохим вариантом, только следовало заранее уточнить, кого брать, и до какой степени им доверять.

— Магазины едой забиты, — заметила фрау Цурлаубен. — До следующей весны хватит. Пища простая, конечно, ну да что ж поделать. Болезней тоже бояться незачем — в крепости одних мастеров-целителей восемнадцать человек собралось.

— Не говоря уже о том, что любой одаренный старше пятидесяти хоть чуть-чуть, но целительством владеет, — согласилась Анна. — Нет, эпидемии нам не грозят. А вот постоянные штурмы… Численное превосходство имеет значение.

Гарнизон, после всех подкреплений, включал в себя около двадцати тысяч человек. Под стенами собралось почти двести. Конечно, процентов шестьдесят осаждающих не обладали ни дисциплиной, ни высокими воинскими умениями, качество их полков было сомнительным. Однако они могли выступать поддержкой старшим соратникам, устраивать ложные штурмы, контролировать территорию и в целом приносить много вреда.

— Стены крепкие, высокие, крепость на скале стоит. Подкоп не устроить. Разве что магией? — с вопросительной интонацией сказала гельвийка.

— Сложно. Нужен или благословенный духом со стихией земли, или мастер-геомант, — прикинула волшебница. — Или команда из нескольких мастеров с разными специализациями. Причем уровень противодействия им будет очень велик. Нет, осада надежнее.

— При таких осадах часто «раздергивают» внимание защитников, устраивая непрерывные нападения с разных сторон. Но Арабонн очень хорошо укреплен, в нём много магов. Возможно, попробуют.

В ответ на сомнения Цурлаубен леди неопределенно повела рукой. Если рахмониты устроят череду штурмов, так тому и быть. Тридцатитысячная армия стоит на северо-востоке, в укрепленном лагере, прикрывая столицу. Они обязательно вмешаются, если султан увлечется и ослабит собственные войска неудачными приступами.

Защитники тоже не сидели без дела. Ещё держались два форта, успешно отбившие несколько атак — на них у конийцев не нашлось достаточного количества магов и артиллерии. Драконы регулярно беспокоили врага своими вылетами. Из потайных проходов ходили с вылазками желающие подраться безбашенные добровольцы, зачастую в сопровождении сильных чародеев. Обердорф, кстати, полюбил на драконах кататься, он прямо с чешуи садил по вражеским позициям заклинаниями высших ступеней. Урона они наносили неимоверно.

Жизнь в осажденной крепости имела своим недостатком скуку. Помимо постоянного напряжения, ограниченного рациона и угрозы внезапно оказаться на стене во время штурма, само собой. Новости из большого мира приходили редко и, как правило, касались местных событий, поэтому узнать, на ком женился племянник князя Таврина или помирился ли король Бромме с братом, не представлялось возможным. А те, кто имел доступ к свежей информации, не спешил ей делиться. В результате люди, образно выражаясь, варились в собственном котле. Не самые простые люди — элита волшебников, аристократы, высокопоставленные священники, представители серьёзных организаций. Те, кто с интригами знаком не понаслышке. От скуки они начинали с удвоенным энтузиазмом предаваться любимому занятию, сколачивая мимолетные союзы, распуская слухи и преследуя цели, не всегда понятные им самим.

До поры Анну придворное мельтешение не затрагивало. Вернее, почти не затрагивало — находясь среди людей, невозможно с ними не взаимодействовать. Поэтому ей по-прежнему присылали букеты цветов, надушенные всяким-разным, не всегда безболезненным, письма со стихами и коробочки сладостей. Девушка не реагировала, хотя ей было очень интересно, откуда кавалеры берут цветы, пока она не выяснила, что биоманты из госпиталя замутили маленький бизнес. Даже теплицу организовали, несмотря на недостаток места в крепости. Точно так же леди не обращала внимания на распускаемые некоторыми обиженными дамами слухи, относясь к ним, как к неизбежному злу. В высшем свете всегда лгут, злословят, распускают грязные сплетни, надо уметь держать удар и ничего не забывать.

Лишь один раз она не сдержалась. Мастер Франческа ди Ортизе прошлась по отцу Анны, косвенно назвав его клятвопреступником и высказавшись, что у короля Генриха, вероятно, были причины для жестокости. У леди Стормсонг перед глазами встала кровавая пелена, в глотке заклекотало от сдерживаемой ярости, зрение сузилось, отбрасывая всё, кроме обидчицы. Кое-как подавив вспышку гнева, она ответила, что не человеку, трижды предававшему доверившихся ей, судить о клятвах. Ортизе тут же потребовала дуэли и сходу попробовала наложить какое-то проклятье. Ей не позволили, присутствовавшие при разговоре маги сразу выставили щиты, разводя ссорящихся женщин по сторонам. Подоспевший мастер Рутель на правах старшего и сильнейшего напомнил, что поединки и любые иные формы выяснения отношений запрещены до окончания войны. Ортизе с руганью пообещала не забыть ничего, пошипела на Анну и гордо удалилась, напоследок кинув, что вызов за ней.

Молчавшая Стормсонг холодно улыбалась ей вслед.

Ждать конца осады она не собиралась, действовать начала сразу. Анна прекрасно понимала, что стандартными, общеизвестными и большей частью малоизвестных способов достать Ортизе невозможно. Звание мастера итальянка заслужила честно. Себя саму и свои покои она защитила всем, ей доступным, использовала и ритуалы, и артефакты. Однако она при всём желании не