Исповедь топором - Харитон Байконурович Мамбурин

— Ладно, давай дальше.

Россия, у этой страны проблемы с соседями в любом мире. Слишком большая территория, слишком много всего ценного и слишком злые аборигены, никак не желающие понять нужду других наций в бесплатных ресурсах. В результате что? Местные грубые варвары, то есть русские, цинично и бездушно, совершенно антигуманными и противодемократическими методами бьют по пальцам честных предпринимателей, с любовью тянущим к ним свои загребущие руки. За что считаются недоразвитыми империалистами, шовинистами, коммунистами, мерзавцами и фашистами. В принципе, соседям больше ничего не остается, так как у русских обычно дубина больше настолько, что ввязываться в драку — самоубийство.

Впрочем, я отвлекся, патриотизм взыграл. Тем временем стахановская путана Энка, вылизавшая всю тарелку, смачно отрыгнула, почесалась, а затем выложила вторую часть своей информации:

— Я там, когда отпускали, бегала подмываться, а потом на балконе курила по-быстрому, — поделилась она, — Вот, услышала, как мужики этажом ниже балакали — какие-то япошки сидят у Хендриксов! Знаешь таких?

— Знаю, — задумался я вслух, — Они же, вроде, американцы? Не переваривают восточников? Тайцев стригут?

— Во-во, — охотно закивала девчонка мне в ответ, — Был у меня один из них пару лет назад. Вонючий, грязный, бухой. Не знал, что я английский понимаю, трахал и всё матерился, что ему шлюха узкоглазая досталась, не смог нормальную найти. Потому мне за ухо и зацепилось!

А вот это было натурально странно. Реднеки Басолана, Хендриксы, живущие на востоке острова, были, когда-то, натуральными американцами, переехавшими лет тридцать назад в эти места. Метисов они, конечно, понаделали, но семья у них большая, так что традиции остались те же. Чтобы они держали в гостях японцев? Гм. Чтобы японцы жили в доме, где хозяйничают Хендриксы?

Новость стоила того, чтобы сказать «фас» людям Маркхейма.

Покинув обитель сытых служительниц греха под благодарные вопли наевшихся женщин, я взялся за телефон, но тот решил, что у меня есть более насущные дела, зазвонив первым.

Интерлюдия

В Старом городе убийством никого не удивишь, но только если ты новичок. Именно они, свежеприехавшие, режут и стреляют друг друга, как и члены мелких полуголодных банд, стиснутых со всех сторон куда более зубастыми и сытыми хищниками. Тут да, тут трупы появляются каждый день. Однако, убийство простого жителя… ну нет, не какого-нибудь полуголодного тайца с окраин, залетевшего под шальную пулю, а вполне себе приличного инвалида, хозяина салона холодного оружия, да еще и у него дома — это нечто совсем другое.

— ¡Ah, chingada madre, güey! ¡Te hicieron pura mierda con ese pinche machete! ¡Te juro que les voy a partir su puta madre a esos hijos de la chingada, uno por uno, con las manos!

Сильвио редко переходил полностью на испанский, но здесь он просто не сдержался, выдав тираду пронзительным рёвом, предвещающим трупы, кровь и возмездие. Его друг, один из немногих, кого Ла Диспенза мог бы назвать «каброном», совершенно безвредный мужик, занимающий почти тем же бизнесом, что и сам Сильвио, сидел сейчас на своём кресле-каталке, изрубленный мачете как свинья, на которой тренируются лесные партизаны!

Одного из самых безобидных парней города не просто зарубили, как скот, его буквально нарубили, почти разделали на части!

Сильвио знал трупы, читал их как открытую книгу. Он знал людей, которые делают трупы, со многими из них он пил, со многими дрался, многих отправил на тот свет. Сейчас, глядя на облепленный мухами труп своего другана, Ла Диспенза не просто матерился, проклинал и обещал месть, нет. Он смотрел, он узнавал, он видел.

Старину Яцеха убил не залетный наркоман, не маньячилла какая-нибудь, не поехавший негр с окраин. Маньяки бы не узнали о безногом инвалиде, а если бы узнали, то выбрали Ковальски не за тем, чтобы чисто грохнуть, они бы поиздевались. Остальные потенциальные убийцы бы здорово распотрошили хату поляка, тут было чем поживиться! Нет, чингада мадре, каброна убивал кто-то другой. Кто-то довольно высокий и дьявольски сильный! Настолько мощный, что смог шутя вырывать из тела, костей, черепа Яцеха мачете раз за разом, чтобы обрушивать на него удар за ударом!

Уж кто как не Сильвио Касадоре знает, что такое — прорубить человеку череп мачете!

Ла Диспенза еще постоял над телом, удерживая себя от того, чтобы начать действовать. Что делать пока было непонятно, а бегать по улицам, стреляя в воздух и вопя проклятия… ну, ему уже давно не восемь лет. Тем не менее, желание отомстить жгло одноглазого изнутри. Он, конечно, тот еще отбитый тип, но прекрасно знает, что есть люди, которых можно убивать, есть те, кого нужно убить, но также есть целая куча тех, кому полагается жить в мире. Яцех не принадлежал к людям пороха и пули, несмотря на то что продал кучу опасной стали, которой угробили кучу народа. Поляк был мирным домоседом, отличным типом, хорошим игроком в покер!

— Знаешь, что я сделаю, каброн? — мрачно спросил Сильвио у трупа друга, — Я сейчас позвоню наемнику. Отличному парню, моему карналю, мы бухали не один раз все вместе. Я не буду звонить любимой, не буду её тревожить, она слишком шумная. Позову того, кто нам поможет. Ты упокоишься с миром, даю слово. Ты будешь спать хорошо, Яцех.

Дав обещание растерзанному трупу, Сильвио прошествовал на выход, отгоняя от лица мух. Оказавшись на свежем воздухе, одноглазый закурил, энергичным выдохом изгнал из себя детское желание бежать, стрелять и кричать, а затем, достав смартфон, набрал номер.

— Слушаю тебя, дружище, — спокойный голос русского всегда нравился Сильвио. Он сильно контрастировал с умением этого смуглого здоровяка веселиться, раскидывая смерть по сторонам.

— Петр, — решил мексиканец проявить тактичность, здравый смысл и детективную сметку, — Ты же не убивал Яцеха мачете?

— Я его и другими вещами тоже не убивал, — проявил Красовский свойственный ему юмор, — А он что, умер?

— Да, Петр, его убили, — подтвердил Ла Диспенза, вновь закипая, — Зарубили мачете. Прямо маньячно зарубили, он как кровяная колбаса на доске. Помнишь, Яцех нас угощал?

— Помню, только водка теплой была, — подтвердил русский, тут же проницательно догадываясь, — Ты хочешь узнать, кто это сделал, Сильвио?

— Я очень хочу это узнать, карналь! — горячо подтвердил торговец оружием, — Так — не убивают даже тут. Это бойня, чингада мадре, это мясо, это — проклятие! А ты знаешь, и я знаю, что у Яцеха не было врагов. Его покрошил кто-то здоровый, сильный и