Исповедь топором - Харитон Байконурович Мамбурин

— Нет, Сильвио, не помогу, — у одноглазого от такого ответа аж внутренности в холодный ком закрутились, чуть не выдавив дерьмо в штаны, но затем внутри всё отпустило, когда он услышал продолжение фразы, — С хрена ли я буду помогать тебе, когда убили нашего друга? Ты сейчас где? Я подъеду. У меня есть немного времени.

— Я… я возле его дома, дружище. Один. Жду тебя.

— Хорошо. Только Момо не зови. Она будет бегать по улицам, орать ругательства и стрелять в воздух. Сейчас это ни к чему.

После этой фразы уши и щеки мексиканца, стрелянного воробья, крутого мужика и того еще типа, залились краской отчаянного стыда.

Глава 18

Аритмия реальности

Телефон вибрировал не переставая. Кси Тинг очень хотела со мной пообщаться, но это было совершенно излишне на данный момент. Бабушке определенно стоило пережить свою собственную несостоятельность в тишине и покое, а никак не тревожить честных наемников, занятых самым справедливым занятием на земле. Местью.

Точнее, симуляцией под неё. Вызов Ла Диспензы позволил мне пройтись по дому Ковальски, оценить его труп, по пути полностью уверившись в своих подозрениях. Инвалида нарубили от души, расколов череп, разрубив плечи, вскрыв грудную клетку и живот. Тот, кто это делал, особо не целился. Он встал перед Яцехом, занес мачете, а затем начал мощно рубить, пока не устал или не надоело. Дури в убийце было много, причем не той, которая вынуждает тебя еще раз ударить тяжелым лезвием по поляку, а той, что позволяет играючи выдёргивать нож из мяса.

— Это бы не месть, друг мой Сильвио, совсем не месть… — скажу я, перед тем как мы отправимся искать орудие убийства.

— А что же? — удивится одноглазый, нервно тискающий рукоять револьвера. Любит он револьверы, как погляжу.

— Психотерапия, — уверенно определю я, надрывно откашливаясь. Мы едва выживем, открыв кладовку, в которой Ковальски держал химикаты для травления узоров на кости и дереве. Там будет стоять толстая пластиковая ёмкость с кислотой, в которой мы обнаружим остатки цинковой ванны, огрызок мачете и чертову уйму пенящейся, уже нераспознаваемой, дряни, которая наверняка будет тем, что было надето на убийце.

Мексиканец будет молчать, пока мы не усядемся в развалюху, выданную мне Кси Тинг. Там, под непрекращающееся жужжание моего смартфона, сдерживающего ярость бабки, дочь которой спасла от голода подопечных торговки информацией, до Ла Диспензы наконец-то дойдет.

— Это была сучья Агнешка, Петр, — скажет он, — Это была его плоть и кровь. Та мразь, которой он постоянно помогал, которой разрешал оставаться у себя. Та, что постоянно требовала у него, инвалида, готовить ей жратву. Она паразитировала на нем, Красовский, на своем брате… и убила его, да? За что?

— Ну… думаю, потому, что ей хотелось кого-нибудь убить, а больше никого не было, — пожал я плечами, заводя драндулет, — До нас добраться сложно. Вот и отвела душу.

— Дикость… — передёрнуло одноглазого, а затем он внезапно выдал, — Знаешь что? Едем к нему в магазин!

— Чего? — удивился я.

— Кем бы Яцех? — поинтересовался Сильвио, тут же отвечая на свой вопрос, — Лучшим резчиком по кости в городе, карналь. Лучшим. Он не стал бы держать у себя дома мачете из дерьмовой стали, да еще с деревянной рукояткой, а если бы и стал, то такое дерьмо бы у него пылилось в подвале, со всеми остальными ножами! Подвал был закрыт, а значит, эта сука притащила мачете с собой! Как думаешь, какие есть шансы на то, что бегающая от вас и за вами баба таскает с собой старый мачете⁈

Звучало это почти логично, а приехав в магазин, мы убедились, что там в продаже действительно есть как более-менее приличные мачете с рукояткой из прочного современного пластика, так и дешевое дерьмо за два с половиной бакса, имеющее рукоятку из дерева. Пластик и хорошая сталь хреново растворяются в кислоте, в этом меня Сильвио уверил еще в машине, так что мы принялись трясти продавца. За прилавком стоял не мой старый знакомый ирландский парень, а совершенно другой тип, постарше и посерьезнее. Он трястись отказался, заявив, что предоставит сведения исключительно «синьору Ковальски».

— Ковальски был убит мачете, гуэй, — почти сочувственно поведал ему одноглазый торговец оружием, доставая свой револьвер, — Поэтому, если ты не хочешь на самом деле рассказать ему всё лично, то закрывай лавочку и начинай думать!

Репутация — великая вещь. Конечно, тебе нечего бояться, когда знаешь, что твой начальник дружит с парочкой психопатов, известных на весь Старый город. Психопаты не заходят в магазины, чтобы устроить бойню, таких никто не будет терпеть. Но вот если они разыскивают убийцу своего друга, твоего покойного начальника, то в безопасности ты себя не чувствуешь. Ты и в опасности себя не чувствуешь. Тебе просто холодно, не хватает воздуха, и очень хочется жить.

Увы, при всем своем возникшем желании, продавец не смог нам помочь, просто потому что никто в его последние три смены не покупал этих дешевых мачете с деревянными рукоятками. Цена в два с половиной бакса была достаточно некомфортна для местной нищеты, а магазин располагается в приличном микрорайоне. За таким сюда редко ходят.

— Значит, нам нужен Уолш, — сделал логичный вывод я, а потом дружески посоветовал продавцу закрываться в связи с открывшимися трагическими обстоятельствами, о которых пока знает так мало людей. Ведь если с магазином или иным имуществом Ковальски что-то случится, мы же будем знать, кого искать?

— Я возьму зарплату за сегодня из кассы и бутылку в сейфе, — побледневший мужчина, выдавший нам адрес Уолша, уже кое-как собрался с мыслями, — Если вы не возражаете.

— Знаешь что, гуэй? Напиши-ка мне свой адресок и телефон, — попросил задумчиво Ла Диспенза, почесывая стволом револьвера висок, — На случай, если наш друган не оставил завещания, компрэнде? Бизнес не должен стоять, а у тебя есть huevos. Это дорогого стоит.

— Только Уолша не забудь выгнать, — подумав, добавил я ценный совет, — Рыжая скотина очень завистлива.

— Кому как не мне знать… — вздохнул ни грамма не обрадованный мужик, корябая на листке нужные мексиканцу сведения, — Но я надеюсь, что вы его пристрелите.

—