Пенрик и Дездемона. Книга 2 - Лоис МакМастер Буджолд

Пенрик закашлялся.

– Конечно, нет. – Или, по крайней мере, ненадолго.

– Она буквально метала в меня молнии. Готовая наброситься. Очевидно, я должен вернуть вас в целости и сохранности.

Дездемона спросила, отчасти сладким, отчасти серьезным голосом: Если бы здесь не было Никис, дорогой Пен, ты стал бы так возражать? Или просто счел бы это еще одним странным приключением?

Пен лишь что-то мысленно пробубнил в ответ.

Поскольку Никис собирается связаться с тобой, ей также придется связаться и со всеми нами. Или ты вообразил, будто сможешь скрыть от своего самого близкого спутника то, кем в действительности являешься?

Являешься, стал, становишься…

Потому что это не кончится ничем хорошим.

Голос двухсотлетнего опыта, накопленного за десять разных жизней? Двенадцать, считая львицу и кобылу. Пенрик безмолвно сдался, позволив Мире заняться поиском нужных предметов.

V

Никис неохотно вернулась в комнату. Аделис, дремавший на матрасе, когда они уходили, проснулся и расхаживал по комнате. Ему было нечем заняться, кроме как прятаться здесь весь день напролет, и вынужденная задержка в бегстве нервировала его все сильнее.

– Наконец-то! – сказал он. – Что там происходит? Где Пенрик? Он по-прежнему разгуливает в этом проклятом платье?

– Я понятия не имею, что он делает. Аделис, ты знаком с генералом Чадро?

Аделис замер.

– Эджином Чадро?

– Я не слышала его полного имени. Очевидно, он командует Четырнадцатым здесь, в Соси.

– Он тут? В этом доме?

– Да. Он может тебя узнать?

– Да, скорее всего.

– Насколько хорошо ты его знаешь?

– Мы несколько лет служили вместе. Очень уравновешенный офицер, но без денег и связей, чтобы продвинуться по карьерной лестнице. Если его назначили в Четырнадцатый, значит, кто-то наконец совершил правильный поступок.

– У него вспыльчивый характер?

– Он не любит дураков. На дух не переносит. А почему ты спрашиваешь?

– Он очень увлекся Мирой.

Аделис проворчал что-то неразборчивое. И неохотно признал:

– Пенрик был очень убедителен.

– И я думаю, Мира увлеклась им. Кстати, они уединились в спальне Зихре. Представить не могу, что она затеяла. – Точнее, Никис могла представить очень многое, но все это кончалось кровопролитием.

– Он спятил? – рявкнул Аделис, и у Никис не возникло никаких сомнений насчет того, кого он имеет в виду.

Она обдумала вопрос. Был ли Пенрик безумным, по стандартам обычных людей? Или следует спросить, был ли он безумным по стандартам чародеев? У нее начали возникать вопросы насчет чародеев, которые не приходили ей в голову раньше, когда чародеи были просто далекими слухами или случайными фигурами в белых одеяниях.

– Не думаю, что генералу Чадро нравятся мужчины? – со слабой надеждой спросила она. – Как по-твоему?

– Я никогда об этом не слышал. И уверен, ему не понравится, что его провели.

– О.

Аделис смерил ее взглядом.

– Думаю, нам лучше собрать вещи. Возможно, придется спасаться бегством.

Никис отрывисто кивнула, испытывая дурноту.

– Сколько будем ждать?

– Понятия не имею. Хотя Чадро не станет терпеть дураков молча. Если поднимется шум, мы услышим.

– Через весь дом? – Спальня Зихре располагалась на другом конце внутреннего атриума.

– Вполне возможно. Бастардовы зубы, смелите нас в муку. – Никогда еще проклятие не казалось таким уместным. – Если Пенрика разоблачат и арестуют, нам придется его бросить. Пусть выпутывается сам.

Он никогда нас не бросал. Ни разу. Этот вопль боролся с – Что, по мнению этого долговязого психа, должно произойти? Никис лишилась голоса, разрываемая между обидой и страхом.

Работая вместе, они быстро собрали пожитки в два узла. Никис разложила скудную одежду Пенрика на кровати. Его медицинский саквояж она поставила в стороне, хотя сначала убедилась в том, что он аккуратно собран. Аделис достал меч. Все это не заняло много времени, после чего им осталось только сидеть рядом на кровати и прислушиваться к случайным голосам и шагам на галерее, которые по мере наступления ночи становились все реже и тише. Никис встала, распахнула дверь и, склонив голову, прислушалась, но различила лишь звуки засыпающего дома. В конце концов Аделис вытянулся на своем матрасе, одетый, с мечом под рукой, и задремал, поэтому Никис не стала расхаживать по комнате. Вместо этого она ерзала на месте, напрягая колени и ступни.

Прошло не меньше двух часов, прежде чем она услышала приближающиеся шаги в галерее – шлепанье босых ног, а не стук сабо. И с каких это пор она научилась узнавать эти шаги по звуку? Никис вскочила. Дверь открылась, и появился Пенрик, по-прежнему в образе Миры, с медной макушки до лакированных ногтей на ногах. Сабо он держал в руках. Его платье не выглядело помятым. И никакой крови. Он закрыл дверь и прислонился к ней, устало выдохнув. Его глаза были темными и немного безумными. Никис почему-то вспомнила неуклюжую кошку, которую они однажды выловили из бака.

– Что ж, – сказал он голосом, который был слишком низким для него и тоже напоминал нечто, исходившее из бака. – Это было познавательно.

Аделис вскочил на ноги.

– Где Чадро?

– Спит как убитый. Не знаю, позволит ли ему Зихре лежать в ее кровати до утра или разбудит и вышвырнет.

– Что ты с ним сделал? – спросила Никис. – Что-то магическое?

Магия, иллюзии… конечно же, Пенрик был способен на что-то такое. Быть может, ему не пришлось ничего делать… по-настоящему. Она покосилась на шрамы Аделиса, наполовину зажившие, и на его глаза, полностью восстановившиеся. Но чародейство реально.

Пенрик долго молчал. Наконец ответил:

– Мира не обсуждает своих клиентов. Насколько я понял, это очень жесткое правило. Ему следуют лодийские куртизанки высшего ранга; отчасти благодаря этому они и становятся куртизанками высшего ранга.

Аделис покосился на него, поджав губы, но не стал продолжать расспросы. По крайней мере, в присутствии Никис. Это сводило с ума.

– Ты не ранен? – настойчиво спросила она. – Тебя не… обидели?

– Вовсе нет. – Поморщившись, Пенрик пару раз сжал руки в кулаки. – Все в порядке, Никис. Ни мое платье, ни тело мое не пострадало, но клиент остался доволен.

– Более важный вопрос, – вмешался Аделис, – разгадал ли Чадро твой маскарад?

Пенрик серьезно задумался, потом просто ответил:

– Нет. – Он стукнулся головой о дверь, вытянул шею и повел плечами. – Боги, как я устал. Но тут ничего не поделаешь. Никис, помоги мне выбраться из образа Миры и надеть собственную одежду. Но осторожно: она понадобится нам утром.

Он сделал два шага вперед, остановился и в отчаянии шлепнул себя по туловищу.

– Вот дерьмо!

Поскольку Пенрик был самым сдержанным на выражения человеком из всех, кого доводилось встречать Никис, та испугалась.

– Что случилось? – выдохнула она.

– Я забыл попросить денег. Мира забыла. Ты можешь в это