Идеальный мир для оценщика - Натан Раух

А ведь эти незваные гости вполне могут забраться по стене. Раз у безмозглого зомби хватило смекалки, то люди-то точно сообразят. Если кто-то доберется до окна и шарахнет магией, да даже просто из арбалета — мне придется туго. Забаррикадировать бы окно. Было бы только чем…

Проем окна достаточно глубокий, так что если чем-то прикрыть его изнутри, то снаружи этого не должны заметить. На втором этаже нашел подгнившую, но еще целую доску — примерно по ширине окна.

— Отлично, пусть снаружи думают, что в башне никого нет. — Доску я прислонил к оконному проему и подпер всяким хламом, чтобы тяжелее было сдвинуть.

Только шагнул назад, как снаружи в доску что-то ударяет, звонко, словно пара стеклянных шариков. Мгновение спустя с улицы раздаются крики боли и ужаса.

Бегу наверх. Из окна третьего этажа можно осторожно выглянуть. Смотрю наружу, стоя так, чтобы с улицы меня не видели.

Трое мужчин бегают перед башней, объятые пламенем. Еще трое пытаются потушить товарищей. Высокий парень с рыжей шевелюрой и блондин пониже с огромными наивными глазами ухитряются набросить на одного из людей-факелов плотный плащ, валят его на землю и сбивают пламя. Двое других бросаются к реке, но, не добежав несколько шагов, падают замертво. Огонь на безжизненных телах быстро угасает.

Чем это они кинули? Гранаты или, может, коктейль Молотова?

Может, они, конечно, подумали, что в башне зомби и скелеты, и таким образом решили с ними покончить, но с другой-то стороны — двери-то заперты, значит, в башне люди. Скелеты и зомби двери запирать еще не научились, хвала всем богам. Или уже разучились.

В любом случае, эти засранцы понимали, что в башне живые, а значит, метали бомбы (назову их так) целенаправленно — убить хотели.

Ну ладно, я тоже не пальцем деланый. Вскидываю арбалет с наложенной стрелой. Щас убедитесь, что со мной шутки плохи.

Честное слово, я хотел попасть болтом рядом с одним из врагов — так сказать, предупредительный выстрел произвести.

Только не получилось.

Трое мужчин, что не пострадали от огня, бегали перед башней, мельтешили возле четвертого.

Короче, выстрел пришелся по белобрысому. Тот заорал от боли и ухватился за пробитую болтом ногу.

Досадно, конечно, но зато, кажется, доходчиво для них. Убираю арбалет.

Снаружи еще некоторое время слышатся крики, а потом все смолкает.

— Да уж, теперь как-то неудобно к ним выходить, — я уже спускаюсь на первый этаж, — если вообще получится выбраться.

И вот я снова у запертой двери. Смотрю на ручку, в который уже раз пытаюсь нажать, дергаю, шатаю. Ручка не сдвигается ни на волос.

Я продолжаю рассматривать треклятую фурнитуру. За этим занятием проходит час, другой. Мне кажется, я так изучил эту ручку, что смог бы нарисовать ее во всех подробностях. Если бы умел рисовать.

Голод и усталость берут свое. Веки тяжелеют, но каждый раз, закрывая глаза, я вижу эту ручку. Мне уже кажется, что узор на ней складывается в подобие глумливой усмешки…

Что я еще не пробовал? Дышал на нее, пытался приказывать на разных языках, протирал чистой тряпкой. Никакого результата. Еще пару часов я просто рассматриваю ручку то одним глазом, то другим, то двумя сразу.

Ничего. Никаких новых данных.

Видимо, тонкие деликатные методы в этот раз не сработают. Нужна грубая сила.

Достав из кармана нож, решаю поскрести поверхность.

Лезвие с неприятным скрипом скользит по ручке, не оставляя на ней и следа.

Сплав как будто тверже алмаза…

Голод и усталость — плохие помощники в любом деле, а уж в оценке древних артефактов и подавно.

Нож соскальзывает, и лезвие чертит глубокую борозду на моей ладони, я рефлекторно сжимаю пальцы, одновременно хватаясь за ручку окровавленной ладонью.

Первая алая капля падает на пол.

От резкой боли я прихожу в себя.

Сон как рукой снимает. Зато по спине пробегают мурашки.

В прошлый раз, когда я истекал кровью из глаза, к башне сбежалась куча мертвецов. Повторения такого нашествия я не хотел от слова «совсем».

Поздравляем! Уровень навыка поднят! Получен уровень навыка: 8

[ОЦЕНКА | ур. 8:

Дверная ручка

Тип: артефакт

Класс: магический

Ранг: наивысший

Состояние: активирована, 8000 лет.

Опасность: —

Кодовое слово для гостевого пропуска: Дусгаджемегобаривенкхаверамикопенджиоеоамикуспржиячелдосымюстьявалагуна

Открыто: 6/35]

Ого… Вот это да!

— А попроще нельзя было? — пытаюсь прочесть слово. — Как вообще можно догадаться, что для открытия нужно такое сказать? Кто вообще может произнести это слово? И кому в башку могло прийти установить его для гостевого пропуска? Или что, каждый гость, чтобы дверь открыть, должен себе руку резать? Магия крови такая? Так никто в гости с такими условиями приходить не захочет.

Хотя чего я возмущаюсь-то? У меня на всех устройствах пароли стояли сложнее…

Я даже где-то в глубине души зауважал человека, установившего пароль. Где-то очень глубоко в душе, максимально глубоко…

Открывать дверь я сейчас, конечно, не стану. Там снаружи трое, а может, четверо злых людей с оружием. Открою дверь позже, надо только слово это будет произнести. Надеюсь, оно изнутри тоже работает.

Хорошо еще, что его запоминать не надо, с помощью оценки прочитаю просто. Может, не с первого раза, конечно. Хорошо, что новый уровень навыка приобрел…

Новый уровень…

— Так, сейчас мне будет плохо. — Я уже не пугаюсь, принял правила и просто констатирую факт — куда деваться.

Острая боль в этот раз накатывает волнами. Все тело режет, голова трещит, словно на ней великаны прыгают.

Однако сознание я не теряю и кровь не течет, только из пореза, но я быстро перевязываю ладонь тряпкой.

Поднимаюсь наверх.

Надо отлежаться.

Жрать хочется, топлива для костра почти не осталось, в башне холодно, но это лучше, чем получить стрелу в голову или меч в живот. Потерплю, подожду. Эти, снаружи, тоже долго торчать под башней не смогут. Тут нельзя задерживаться на одном месте — убьют.

Выйду на улицу утром, когда боль и слабость отступят. Там уж будь что будет. Помирать от истощения в четырех стенах я не хочу. В принципе помирать не хочу, но без надежды вообще тошно.

На третьем этаже натыкаюсь на лежащую на полу бутылку вина.

— Вино в малых количествах полезно для здоровья, — цитирую я радиопередачу времен моего детства.