Диктатор 2 - Руслан Ряфатевич Агишев

сгнившие венцы в бане, потом поправят покосившийся сарай, поставят в саду новую беседку взамен развалившейся старой. Уже десятый год, как копил на новую Ниву, чтобы у сыновей машина была в хозяйстве. Мечтал, думал, а вышла вон как.

— … Ты только кушай хорошо, сынок. Слышишь? Я вот здесь пирожков положила, в той сумке творог, в коробке яйца, с ними осторожнее, — мать хваталась то за коробку, то за сумку. Бледная, волосы растрепанные, считай, всю ночь не спала, ворочалась, из комнаты в комнату ходила как сомнамбула. — Брата слушай, он старший. Как приедешь, сразу же позвони, чтобы мы не волновались. Сынок…

— Понял, мам, понял, — нетерпеливо буркнул сын, вырываясь из ее объятий. Невысокий, крепкий, настоящий сельчанин. Такому на земле работать, за хозяйством следить, а не по городам мотаться. — Позвоню, обязательно позвоню. Сколько можно уже повторять…

— Ринат, ты хоть ему скажи! — всплеснула руками жена. — Что ты все молчишь?

Тот, и правда, продолжал молчать, как и всегда делал, когда был растерян, и не знал, что сказать. Он смотрел на сына, и пытался понять, как же так случилось, что они с женой остаются одни. От их семьи, наполнявшей большой дом радостным смехом и топотом детских ножек, не осталось ничего. Дети, конечно, обещали приезжать, привозить внучат, но разве это заменит полноценную семью? Нет, и еще раз нет.

— Ты чего молчишь? Скажи сыну, чтобы сразу же позвонил, как приедет.

В этот момент громко хлопнула входная дверь, раздался скрип ступенек и знакомое покашливание. Брат пришел — вскинул голову Ринат.

— Собираетесь? — брат Сяит был председателем сельсовета, оттого и ходил всегда по-городскому — в пиджаке, пусть и мятом, белой рубашке и брюках. Посмотрел на родных и начал командовать. — Тимур, клади сумку на место. И ты, Дания, сядь, не носись перед глазами. Сядь, говорю. Никто никуда не едет. Ясно⁈

Хозяин с семьей, открыв рты, уставились на него. Женщина, недоуменно качая головой, пустилась на стул. Сел на диван сын, так и не выпустив из рук куртку. Да и сам Ринат положил руку на стол, чтобы стоять ровнее.

— Чего рты пораскрывали? Я к вам с хорошей новостью пришел, а они смотрят, как не родные! — гремел в комнате его довольный голос. Председатель сельского совета — большой человек в селе, оттого и вел себя так. — Сегодня только с района письмо пришло. Вечером собираю сельский сход, все там и расскажу. К вам вот к первым зашел, по-родственному. Цените.

Слушая его, хозяин вытащил сигарету. Почувствовал, что не самый обычный предстоит разговор.

— С 1 декабря, считай через пол месяца уже, в сберкассе любой колхозник может взять беспроцентную ссуду на развитие хозяйства, — начал рассказывать председатель сельсовета, то и дело встряхивая вынутым из кармана листком. — Для многодетных, вообще, за треть цены отдают. Смекаешь, Ринат? Ты у нас кто? Ты по всем бумажкам многодетным считаешься, а, значит, получишь, к примеру, тысячу рублей ссуды, а отдашь только триста рублей. Ты слышишь меня?

Ринат так и не слова произнес в ответ. Только молчал он уже не растерянно, а ошарашено. Ведь, он много раз думал, чтобы ссуду оформить и пчел начать разводить. Специально годами собирал вырезки из газет и журналов, где про пчеловодство рассказывалось. Хотел завести передвижную пасеку, как в одном из журналов писали, и продавать настоящий мед из лукового разнотравья, а не из рапса, как местные.

— Я же знаю, что опять про своих пчел думаешь, — ухмыльнулся брат. — Возьмешь шесть или семь тысяч рублей ссуды, выкупишь Ниву с Райпотребсоюза. У них как раз есть с прицепом для ульев, и будешь медом заниматься. Хороший мед всегда в цене. Вон в наших санаториях за липовый мед десятку давали за три кило, а за гречишный мед и того больше. Или сыр начнешь делать. Знаю же, что хозяйка у тебя такой сыр делает, что на рынке с руками оторвут. В Райпотребсоюзе, сам видел, сейчас и маслобойни для хозяйств есть, и сыроварьни, и пекарские печи. Германские, польские, чешские, на любой вид. Все с иголочки, небольшие, в любом сарае поставить можно. С выплатой ссуды, если прижмет, я подсоблю. Чай, семья. Ну?

После этих слов Ринат облизнул пересохшие губы. Мечта, о которой в последнее время он уже почти не вспоминал, вдруг заиграла яркими красками. В самом деле, а почему бы и не попробовать? Что на этом колхозе свет клином сошелся? Он сварщик со стажем, и всегда свой рубль заработает, точно не помрут с голоду. Лучше попробовать, чем потом сожалеть всю жизнь. Он нахмурился и кивнул, принимая решение.

— Сынок, а может ну ее эту Москву, — отец посмотрел на сына с такой надеждой, что у того округлились глаза. — Оставайся. Я же знаю, что тебе не по душе большой город. Тяжелый он, сломать может. А мы с тобой пчел станем разводить, купим тебе мотоцикл, потом машину возьмем, поставим тебе новый дом, женишься…

Мать, сидя на стуле, открыла рот еще шире. Она-то уже все глаза выплакала, провожая сына, а тут такое. Дядя улыбнулся и хитро подмигнул племяннику:

— Тимур, тут мне птичка нашептала, что про тебя кое-кто спрашивал. С рыжими косичками, шустрая такая. Говорят, как узнала, что ты собрался уезжать, всю ночь в подушку плакала. Не знаешь, кто это такая?

— Эля? — чуть не вскрикнул парень, вскакивая с места. Враз покраснел, на месте заерзал.

И всем стало ясно, что никуда он не уедет, а останется здесь жить. Начнет с отцом разводить пчел, поможет матери делать домашний сыр, который будет продавать на рынке его будущая жена — Элька, девчонка с непослушными рыжими косичками и задорными веснушками во все лицо. Через пару лет у них уже будет большое многопрофильное хозяйство, в котором будут работать не только они сами, но и пятеро нанятых односельчан. Еще через год село Сургодь будет греметь на всю республику и соседние области как главный поставщик на рынок особого домашнего сыра, сваренного по старинным татарским рецептам, и душистого целебного меда.

* * *

Соединенные Штаты Америки, Вашингтон

Белый Дом

Джордж Буш-старший поднялся с кресла, подошел к окну, и тяжело вздохнул. Вместо привычного вида из окна на ровную изумрудную зелень газона его взгляд уткнулся в непроницаемые бронированные ставни. Глаза прошлись по сплошному серому металлу, полностью закрывавшему окно. После недавнего инцидента, когда какой-то