Неукротимый Бастард 4 - Сергей Измайлов

— О чём ты хотел поговорить? — спросил я.

— Я просто хочу, чтобы ты знал… — начал он, но внезапно осёкся, ещё раз огляделся по сторонам и только потом продолжил: — Вяземский поручал мне и моим людям устраивать провокации, организовывать вызовы и создавать проблемы для тебя и твоих друзей.

— И зачем ему это было нужно? — спросил я, делая вид, что не знаю ответа.

— Он просто хотел проверить твою реакцию, — сказал Мирон и снова запнулся. Он пытался смотреть прямо, слегка приподняв подбородок, а на висках у него играли желваки. — Испытать тебя и твою «восьмёрку», вынудить просить помощи или заставить кого-то из твоих друзей отдалиться от тебя.

— Вот как, — ухмыльнулся я, сделав вид, что услышал любопытную новость впервые.

— Но приказа портить защитный костюм я не слышал, — добавил Мирон. — Об опасном изменении контура узнал только после вмешательства артефактора.

Я сделал вид, что внимательно и заинтересованно слушаю. Было любопытно, на что решится человек, который совсем недавно, казалось, готов был сжечь меня в печке.

— После того несостоявшегося парного поединка, — продолжил парень, — Вяземский был разгневан не только тем, что заметил, что я тебе что-то сказал. Его разозлило и то, что кто-то превратил управляемую проверку в возможное покушение.

— А кто имел доступ к костюму? — спросил я, не особо надеясь на ответ.

— Я точно не могу сказать, — Мирон пожал плечами. — Знаю только про двух старших адептов и одного служителя, через которого они доставали костюмы. Кто из них действительно вмешивался в контур, понятия не имею. Но один из этих старшекурсников вскоре после начала расследования покинул Академию под предлогом семейных обстоятельств.

— Как его зовут? — уточнил я.

Мирон на секунду замялся, но всё же ответил:

— Артём Селиванов. Но я не уверен, что он действительно причастен. Он мог просто вовремя уйти, чтобы не попасть под раздачу.

— Надеется так избежать правосудия? — ухмыльнулся я. — Думаю, сотрудники канцелярии дождутся его возвращения, если он вообще вернётся. Подозреваю, что этого не произойдёт.

— Скорее всего не вернётся, — подтвердил моё предположение Мирон. — Он забрал все личные вещи из комнаты, хоть и сказал официально, что вынужден отлучиться всего на несколько дней.

— А подмена алхимического набора чьих рук дело? — спросил я.

— Об этом я вообще ничего не знаю, — Мирон покачал головой и удивлённо посмотрел на меня. — Никогда не слышал, чтобы кто-то упоминал об этом.

— Интересно… — протянул я и сделал вид, что задумался.

Хотя тут и правда было о чём подумать. Если до этого я считал, что знаю, кому не угодил, то теперь придётся искать ещё одного недоброжелателя.

— А ещё я должен тебя предупредить, — ещё тише начал Мирон. — В окружении Вяземского есть люди, которые беспрекословно исполняют приказы Андрея, но одновременно получают распоряжения от кого-то ещё.

— Знаешь от кого? — насторожился я.

— Если бы знал… — грустно ухмыльнулся парень. — Поверь, я и правда не знаю. Несколько раз замечал, что некоторым по-тихому передают какие-то странные записки через посредников, даже через служащих Академии.

— Послушай, — перебил я его. — Вот одного не понимаю. Ты сам требуешь, чтобы никто не узнал о нашем разговоре, боишься Вяземского, брата, отца… Тогда зачем вообще всё это мне рассказываешь?

Мирон несколько секунд молчал. Привычная высокомерная гримаса окончательно исчезла с его лица.

— Потому что я уже не понимаю, во что меня втянули, — наконец тихо ответил он. — Пока речь шла о вызовах, провокациях и попытках заставить вас ошибиться, я хотя бы знал правила игры и был в этом сам заинтересован. Теперь кто-то портит защитные костюмы, подсовывает запрещённые реагенты, а люди, которых я до некоторых пор считал людьми Вяземского, получают распоряжения неизвестно от кого.

Он нервно провёл ладонью по волосам.

— И если однажды что-нибудь действительно случится, первым вспомнят обо мне. Ты тоже вспомнишь. Решишь, что опять Куракин что-то устроил по приказу Вяземского. А настоящий виновник спокойно останется в стороне.

— Значит, решил заранее оправдаться? — спросил я.

— Можешь называть как хочешь, — поморщился Мирон. — Я просто хочу, чтобы хотя бы один человек знал: не всё, что происходит вокруг тебя, делается по моему приказу или по приказу Андрея. И если меня самого однажды сделают крайним, ты хотя бы будешь знать, куда ещё смотреть.

Я несколько секунд молча изучал его лицо. Вот теперь его откровенность становилась куда понятнее. Мирон не пытался стать моим другом и даже не особенно рассчитывал на доверие. Он просто страховал самого себя.

— Тогда вот что ещё поясни, — обратился я к Куракину, — если ты оказался настолько глубоко втянут, что уже не продохнуть, почему не обратишься непосредственно к магистру Лаврентьеву? Все эти объединения на самом деле противозаконны, с эти можно и нужно бороться, раз всё так далеко заходит за рамки.

— Нет уж. — Мирон замотал головой. — Если я всё это расскажу руководству, придётся признать участие в провокациях. А это окончательно уничтожит моё положение и даст отцу повод отречься от меня как от позора рода.

— Так что, придётся продолжать терпеть и страдать? — спросил я, приподняв одну бровь.

Такой вариант выхода из ситуации я для себя точно не рассматривал бы.

— Попрошу тебя ещё кое о чём, — сказал Мирон, прямо глядя мне в глаза, но уже не пытаясь выглядеть важным и гордым, теперь он действительно выглядел загнанным в угол. — Не пытайся вытаскивать меня силой и не рассказывай Прасковье и Савелию, насколько глубоко я оказался втянут.

— Если это не будет противоречить моим морально-этическим соображениям, — обтекаемо ответил я.

По выражению лица Мирона я понял, что ответ его не очень устроил, но в то же время он прекрасно понимал, что другого не будет.

— Вяземский хочет, чтобы ты ему подчинялся, — снова заговорил Мирон. — Но тот другой, похоже, хочет, чтобы ты вообще не дошёл до конца первого курса.

— Откуда такие выводы? — спросил я и невольно напрягся.

— Они могут оказаться недостоверными, — пожал плечами Куракин. — Это лишь обрывки фраз, короткие слова, тихо брошенные друг другу, когда я случайно оказывался рядом.

— Понятно, спасибо за информацию.

Сначала я хотел было протянуть парню руку, но потом передумал, лишь едва заметно кивнул, развернулся и направился к выходу.

Да уж. Я думал, что это мне здесь приходится нелегко: меня пытаются подставить, оскорбить, навредить. А в итоге тот, кого я ещё недавно считал основным вредителем, всё больше выглядел как человек, вынужденный играть чужую роль.

* * *

Через несколько дней всех первокурсников собрали возле старого учебного корпуса для большого практического занятия по командному взаимодействию. Мой отряд подхватил мою же привычку везде