Неукротимый Бастард 4 - Сергей Измайлов

— Я ненадолго, — начала она, а после короткой паузы продолжила: — Вся эта кутерьма с поддельными письмами, повреждённый защитный костюм… Это была не инициатива Мирона. Это я точно знаю.

— Может, тогда ты знаешь, кто именно распорядился произвести подмену?

— Нет. — Девушка покачала головой. — Такими сведениями я не обладаю. Насколько я знаю, Вяземский действительно приказал проверить твоих друзей и спровоцировать их на необдуманные поступки, чтобы выяснить, насколько они управляемы. Однако тяжёлые ожоги, уничтожение магических каналов и алхимический взрыв — это уже то, что Андрей обычно считает недопустимым.

— Значит, это всё-таки был не он? — задумчиво произнёс я, продолжая смотреть девушке в глаза, чтобы не упустить ни одного движения бровью или ухмылки.

С другой стороны да, слишком удобный вывод, что всё это сделано по поручению Вяземского. Особенно после всего, что происходило в последнее время. Я уже успел убедиться, что очевидное доказательство порой специально оставляют именно для того, чтобы на него посмотрели.

К тому же сейчас я слышал лишь мнение Прасковьи о том, где проходит граница допустимого для Вяземского. Насколько хорошо она действительно понимала Андрея — совсем другой вопрос.

— Ты только пойми, — снова начала Прасковья. — Я не пытаюсь представить Вяземского благородным человеком, — девушка сделала небольшую паузу, посмотрев куда-то за мою спину, потом продолжила: — Он способен сломать чужую репутацию или карьеру. Однако бессмысленная смерть первокурсника создала бы ему слишком много проблем.

— Тогда, может быть, один из исполнителей проявил чрезмерное рвение? — предположил я. — Сообщив при этом Вяземскому не обо всех деталях?

— Может быть и так. — Прасковья пожала плечами. — Однако можно предположить и другой вариант: кто-то пользуется конфликтом Михаила Пожарского с Андреем Вяземским как удобным прикрытием для собственных действий. После того как Мирон предупредил тебя там, на арене, люди Вяземского увели его в старый корпус и достаточно долго допрашивали. Мирон вернулся в общежитие поздней ночью, но с тех пор почти не появляется на общих занятиях без сопровождения своих друзей, старается не оставаться один.

Я невольно вспомнил его прежние слова: «У меня нет выбора». Тогда они показались мне скорее попыткой оправдаться. Теперь же начинали звучать несколько иначе. Если рассказ Прасковьи соответствовал действительности, Мирон не просто выполнял чужие поручения — его ещё и довольно жёстко контролировали.

Жалеть Куракина я пока не собирался. Слишком много он успел сделать по собственной воле или по чужому приказу. Но и считать его главным источником всех наших неприятностей становилось всё сложнее.

— Теперь так сильно переживает о том, что успел натворить, — усмехнулся я.

Лицо Прасковьи на мгновение дрогнуло, но она старательно скрыла своё раздражение по поводу моего замечания.

— Я не прошу даже пытаться публично защищать моего брата, — сказала девушка. — Открытое вмешательство лишь убедит Андрея, что Мирон стал ненадёжным исполнителем. Пусть всё пока остаётся так, как есть. Он ненавидит Пожарских, а ты не любишь его — всё по-прежнему.

— То есть делаем вид, что ничего не изменилось? — спросил я с ухмылкой.

— Именно так. — Прасковья кивнула. — Взамен я обещаю передать тебе сведения, если узнаю о следующей провокации. Должна дополнительно подчеркнуть, что делаю это не ради призрачной дружбы, а ради собственной безопасности и положения семьи.

— Вот это как раз звучит более убедительно, — сказал я.

Прасковья чуть прищурилась, пытаясь понять, шучу я или говорю серьёзно.

— Но послушай, — продолжил я, глядя девушке в глаза. — Почему ты не обращаешься за помощью к Савелию или к родителям?

Девушка лишь усмехнулась.

— Старший брат считает Вяземского полезным союзником. Отец не признаёт, что его сыном кто-то может распоряжаться, так что нет смысла пытаться их в чём-то переубедить, они меня просто не услышат. Впрочем, как и всегда.

Вот тут мне добавить было нечего. Насколько я успел познакомиться с характером Ивана Ярославовича Куракина, поверить в последнее оказалось совсем несложно.

Девушка вдруг резко, без предупреждения и прощания, развернулась и направилась к выходу. Сделав несколько шагов, она остановилась и снова повернулась ко мне:

— Забыла предупредить! — сказала она, нахмурившись, словно вспоминала нечто важное. — После неудач с дуэлями и подменами Андрей, вероятнее всего, попробует не ударить по вашей восьмёрке напрямую, а предложить тебе нечто, от чего тебе трудно будет отказаться. Лучше особо внимательно относиться к предложениям защиты, покровительства и доступа к закрытым возможностям Академии.

Вот теперь мне стало по-настоящему неуютно. С очередной дуэлью или прямой провокацией всё хотя бы понятно: видишь удар — защищаешься. А вот предложение, которое действительно окажется полезным, уже намного опаснее. Прежде чем от него отказываться, сначала придётся понять, где именно спрятана ловушка.

— А откуда ты знаешь, что он собирается сделать именно это? — спросил я.

— Не знаю, — спокойно ответила Прасковья. — Я сказала: вероятнее всего. Андрей не любит повторять неудачные ходы.

После этих слов девушка поспешила к выходу. Я ещё несколько секунд оставался на месте, обдумывая услышанное. Доверять Прасковье полностью я не собирался, но и игнорировать предупреждение было бы глупо. Тем более часть её слов слишком хорошо совпадала с тем, к каким выводам мы уже начали приходить сами.

Я направился в ту сторону, где должны были ждать меня Софья и Дмитрий. Софья не скрывала волнения, ожидая меня. Дмитрий старался сделать каменное лицо, но было видно, что он тоже волновался.

— Всё нормально? — сразу спросила Софья.

— Пока да, — кивнул я, потом коротко передал им разговор с Прасковьей, так как они уже были в курсе моего общения с ней.

Дмитрий выслушал до конца, нахмурившись.

— Я бы на твоём месте особенно ей не доверял, — первым сказал он. — Она всё-таки Куракина. Может рассказывать правду, а между двумя правдивыми вещами незаметно подсунуть то, что ей выгодно.

— Я и не собираюсь без оглядки принимать все её слова на веру, — ответил я. — Но совсем отбрасывать тоже не стоит.

— Особенно про другого человека, — задумчиво произнесла Софья. — После истории с серебряной застёжкой мы и сами решили, что некоторые улики выглядят слишком очевидными.

— Вот именно, — подтвердил я.

— А предупреждение про Вяземского? — спросил Дмитрий. — Про защиту и покровительство?

— Его я запомнил особенно хорошо, — сказал я со вздохом.

— Думаешь, действительно предложит? — насторожилась Софья.

— Не знаю, — ответил я, покачав головой. — Но если предложит что-нибудь слишком хорошее, придётся сначала долго искать, чем за это придётся расплачиваться.

Дмитрий хмыкнул:

— Бесплатных подарков от Вяземского я бы точно не ждал.

— Так вот, ребята, — сказал я, подводя итог. — Теперь необходимо выяснить не только то, что замышляет сам Вяземский. Надо понять, не действует ли рядом с ним кто-то ещё, используя его конфликт со мной как прикрытие.

Я