Неукротимый Бастард 4 - Сергей Измайлов

глаза сверкали яростью. Каменский совершенно спокойно и невозмутимо смотрел ему в глаза и, не отводя взгляда, запустил руку ему за пазуху, вытаскивая оттуда пакет документов.

— Любопытно, — сказал Борис Николаевич, перебирая бумаги. — И зашифрованные приказы, и схемы переправы. Никаких прямых распоряжений от имени Куракиных. Немного странно, правда?

Пленник продолжал молчать, изображая из себя каменную статую.

— Ну хорошо, — совершенно невозмутимо сказал Каменский. — Поговорим об этом позже. Только уже в другом месте.

Он небрежным жестом передал документы своему старшему помощнику.

— Такой подписи совсем не знаю, — сказал Остап Афанасьевич, внимательно всматриваясь в документы. — Надо немедленно сообщить Куракиным об этом задержании и потребовать у них объяснений!

— Не стоит. — Каменский покачал головой, не сводя взгляда с пленника. — Фёдор Алексеевич запретил пока раскрывать результаты операции. Так что дождёмся его ответа.

Затем Каменский перевёл взгляд на задержанных диверсантов.

— А вот теперь я вам могу смело сказать, что на самом деле торжественное открытие моста будет утром. Так что вы немного поторопились. Хотя нам именно это и было нужно.

Глава 17

Утром во время завтрака в дверь нашей гостиной постучали, это уже начало входить в систему. По привычке я первым пригласил стучавшего войти. В гостиную заглянул посыльный в форме работника Академии и передал Никодиму сложенную вчетверо бумагу. Я сразу напрягся, ожидая новой гадости или сомнительных предложений.

— Что это? — немного нахмурился Илья, чуть склоняясь к приятелю.

Никодим развернул листок и принялся читать. Добравшись примерно до середины, он вдруг вернулся к началу и перечитал несколько строк ещё раз. Пальцы чуть сильнее сжали бумагу, сминая край. Только после этого парень выпрямился и заметно побледнел.

— Официальное распоряжение явиться в дисциплинарную канцелярию, — севшим голосом произнёс Никодим. — По поводу происшествия на практическом занятии по алхимии.

— Тебя вызывают одного? — решила уточнить Евдокия.

— Нет. — Парень покачал головой, наконец оторвал взгляд от листка и посмотрел на нас. — Вместе со мной вызывают Михаила, Софью, Анастасию и Марка, всех свидетелей. Остальные здесь не упоминаются.

— Значит, идём, — сказал я, решительно поднимаясь из-за стола и поставив на блюдце чашку с недопитым чаем.

Мои ожидания не оправдались, уже хорошо.

— Тогда мы подождём вас здесь, — сказал Илья. — Раз уж всё равно нет первого занятия.

— Хорошо. — Я кивнул и махнул рукой остальным.

Мы быстрым шагом, но без лишней спешки вышли из нашего блока и направились к лестнице. Бросив по пути взгляд на Никодима, я увидел, что тот заметно нервничает, что было вполне понятно. Бумагу он всё ещё держал в руке, хотя никакой необходимости тащить её перед собой уже не было. Судя по всему, парень попросту забыл убрать распоряжение.

Никодим заметил, что я на него смотрю, и повернулся ко мне:

— Ты знаешь… — начал он приглушённым голосом, хотя поблизости не было посторонних. — Я прекрасно понимаю свою невиновность в этой ситуации. Всё равно боюсь, что расследование может закончиться обвинением в неосторожном обращении с запрещёнными реагентами.

— Я думаю, ты зря переживаешь, — сказал я и улыбнулся, чтобы хоть немного успокоить приятеля. — Вспомни: нарушение упаковки, несходящийся номер коробки.

Никодим кивнул и некоторое время шёл молча, глядя себе прямо под ноги. Потом он начал что-то говорить, но вдруг замолчал, а после паузы продолжил:

— Извините, что я снова это говорю. Я хотел бы напомнить наше основное правило: ничего не скрывать и не пытаться самостоятельно исправлять ситуацию. Говорить следователям только то, что видел собственными глазами.

— Твои слова звучат как истина, — улыбнулся я ещё шире. — Против неё точно никак не пойдёшь!

У дверей дисциплинарной канцелярии нас встретил один из наставников, сверился со списком и пояснил, что каждого свидетеля будут опрашивать отдельно, чтобы исключить возможность заранее согласовывать показания.

— В кабинет приглашается Софья Пожарская! — объявил мужчина. — Остальные пока могут присесть в кресла напротив кабинета.

Мы расселись по креслам. Я заметил, что Никодим чувствует себя неуютно. Ему сейчас было бы спокойнее ходить из угла в угол, но вместо этого он барабанил пальцами по подлокотнику и неотрывно смотрел на дверь кабинета.

Буквально через пару минут Софья вышла, позвали Анастасию, затем Марка. То, что происходило в кабинете начальника дисциплинарной канцелярии, мы пока не обсуждали, лишь обменивались короткими взглядами. Вызывавший нас наставник всё так же находился в коридоре и наблюдал за нами. Единственное, что мы могли себе позволить — несколько успокаивающих слов.

Меня вызвали последним, уже после Никодима. Кроме начальника дисциплинарной канцелярии, там находились преподаватель алхимии и незнакомый сотрудник Академии, который сидел за столом чуть в стороне и вёл подробную запись беседы.

— Слушаю вашу точку зрения, Михаил Фёдорович, — спокойным и немного усталым голосом произнёс начальник канцелярии.

Однако взгляд его был максимально серьёзным и сосредоточенным, с таким «не забалуешь».

— Ну, я сам лично мало что видел, — пожав плечами, сказал я. — Видел только то, что Никодим очень тщательно и выверенно делал всё по инструкции. Я специально наблюдал за ним.

— Вы заранее сомневались в его компетентности? — усмехнулся начальник.

— Нисколько, — покачал я головой. — Просто заметил, что парень нервничает и переживает, что сделает что-то не так, поэтому решил лучше проследить и при необходимости подстраховать.

— Что же вы увидели особенного?

— Обернувшись к нему в очередной раз, я увидел, как содержимое сосуда Никодима начало темнеть и нагреваться. Сразу понял, что что-то пошло не так. Узким точным воздушным потоком я сбил пламя с горелок, осторожно постарался охладить нагревающийся сосуд, который уже начал потрескивать. Когда началось разбирательство, я заметил, что края коробки немного надорваны, она была вскрыта довольно небрежно, тогда как я видел, как вскрывал её Никодим, и он делал это крайне аккуратно. Следовательно, коробку подменили.

Начальник дисциплинарной канцелярии кивнул, не сводя с меня взгляда.

— Видели, как это произошло?

— Нет, — честно ответил я, качнув головой. — Но считаю, что любые предположения необходимо чётко отделять от установленных фактов.

Начальник слегка ухмыльнулся, уголки губ дрогнули в улыбке.

— Разумный подход, — произнёс он. — Особенно во время официального расследования.

Мужчина перевёл взгляд на лежавшие перед ним бумаги и несколько секунд молча перелистывал страницы. Я уже решил, что новых вопросов не будет, но он неожиданно продолжил:

— Показания свидетелей в основных деталях совпадают. Этого вам пока достаточно.

Я подождал несколько секунд, но продолжения явно не последовало. Пришлось задавать вопросы самому.

— Несоответствие номера на коробке подтвердилось?

Начальник поднял на меня взгляд.

— Подтвердилось.

— Значит, она действительно была не из той партии, которую должны были использовать на занятии?

Мужчина немного помолчал.

— Вы слишком любопытны, Михаил Фёдорович.

— Так получилось, что эта коробка чуть не взорвалась возле моих