Неукротимый Бастард 4 - Сергей Измайлов

— Девочки, не закрывайте обзор! — крикнула Евдокия, тотчас увернувшись от летящего в её сторону фаербола. — Не делайте стены слишком высокими!

— Зато они прикрывают голову, — буркнул Марк, рухнув за ближайший валун, когда в него полетели сразу три сгустка пламени.

Наставник во время тренировки управлял фантомными воинами с помощью специальных артефактов. По моему сигналу начался условный прорыв по правому флангу. Софья не пыталась удерживать позиции любой ценой и своевременно отдала приказ перейти на второй рубеж.

— Анастасия, чуть быстрее! — неожиданно предупредила Евдокия. — Ты слишком долго держишь дальний заслон.

Анастасия сразу ослабила воздействие, позволила части земляной стены осыпаться и отступила вместе с остальными.

Я отметил это в журнале. Евдокия почти не участвовала непосредственно в атаке или защите, зато следила за тем, что из центра построения не всегда видел командир. Похоже, для нашего отряда такая роль могла оказаться не менее важной, чем очередной огненный шар или каменная стена.

Они стали отходить дальше, переходя из одного укрытия в другое и при необходимости создавая новые защитные заграждения: водяные щиты и стены огня. На одном из переходов Илья на секунду задержался, выбирая позицию, и почти подставился под условный удар, но Никодим резко дёрнул его за плечо, уводя в укрытие.

— Смотри по сторонам, а не только вперёд! — коротко бросил он.

— Вижу уже, — буркнул Илья и тут же сместился вслед за остальными.

Я машинально приготовился подсказать Софье, что правый фланг растянулся сильнее, чем нужно, но вовремя спохватился и промолчал. Через пару секунд она сама заметила опасность и коротким жестом вернула Марка ближе к основной группе. Пожалуй, именно этот момент порадовал меня больше всего за всю тренировку.

Ребята всё реже смотрели в мою сторону в ожидании подсказки. Дмитрий ошибался, Софья не всегда сразу замечала происходящее, остальные тоже принимали далеко не идеальные решения, но они постепенно учились исправлять свои ошибки самостоятельно, а именно этого я и хотел. Мне вовсе не нужен был отряд, который хорошо действует только тогда, когда я стою рядом и рассказываю каждому, куда бежать и что делать.

— Без потерь, — с улыбкой констатировала Евдокия, когда после окончания тренировки все снова подошли ко мне.

— Без потерь, — согласился я. — Хотя кое-кому сегодня сильно повезло.

— Если это ты про меня, то Никодим просто мешал мне совершить хитрый тактический манёвр, — заявил Илья.

— Ага, лицом в фаербол, — невозмутимо ответил Никодим, все дружно рассмеялись.

Я положил журнал на каменное возвышение и развернул его к своим друзьям.

— Теперь каждый должен самостоятельно внести в журнал одну собственную ошибку и одно удачное действие другого участника, — сказал я, вручая перо Марку, который стоял ближе всех.

— Ох… — вздохнул Марк, взял перо, покачал головой и склонился над журналом.

Заодно парень решил озвучивать то, что пишет:

— Никодим дважды спас меня от условного попадания.

— Зато ты вовремя сделал обходной манёвр, — усмехнулся Никодим.

— Не просто вовремя, а гениально, — тут же поправил его Марк.

— Пиши, как было, а не как тебе хочется это запомнить, — вмешалась Софья.

— Вот так всегда, — тяжело вздохнул Марк и снова склонился над страницей.

Следующим перо взял Дмитрий.

— Моя ошибка и так всем известна, — проворчал он. — Слишком подробно командую.

— Записывай, — сказал я. — В том и смысл.

Дмитрий несколько секунд что-то выводил в журнале, потом добавил:

— А хорошее действие, Никодим самостоятельно перекрыл брешь, не дожидаясь приказа.

— Согласен, — кивнул я.

Софья, получив перо следующей, ненадолго задумалась.

— Я слишком поздно заметила, что справа строй начал растягиваться. А Евдокия вовремя предупредила Анастасию, иначе та потратила бы лишнюю ману на заслон, который нам уже не был нужен.

Евдокия довольно улыбнулась. Все по очереди подходили к журналу, записывали свои замечания и похвалы, отмечая каждый нюанс, спорили, смеялись, даже слегка толкали друг друга, если мнения не сходились.

Поначалу я думал записывать туда только ошибки. Потом понял, что так будет неправильно. Если постоянно искать лишь недостатки, журнал быстро превратится в толстую книгу взаимных претензий. Поэтому каждый должен был обязательно отметить и удачное действие кого-то из товарищей. Пусть учатся не только замечать чужие промахи, но и понимать, на кого и в какой ситуации можно положиться.

Я отошёл на несколько шагов и некоторое время просто наблюдал, как они толпятся вокруг журнала, споря из-за какой-то очередной записи Марка. Всё же не зря я решил его завести. Теперь это будет не просто перечень упражнений, а своеобразная история нашего отряда: что у нас получалось, где мы ошибались и чему постепенно учились.

И самое главное — раньше большинство ошибок приходилось замечать мне, теперь они всё чаще находили их сами.

* * *

Выходя после первой лекции из лекционного зала, я получил записку, которую передал мне работник Академии. Про отправителя посыльный ничего не сообщил. Я отошёл в сторону и развернул лист бумаги. Почерк был женский, даже показался знакомым. Но, как говорится, обжёгшись на молоке, дуешь и на воду: мне уже везде мерещились ловушки и засады.

В записке содержалась просьба подойти к боковой галерее возле зимнего сада. Несколько секунд я ещё раз перечитывал короткое послание, пытаясь понять, чего здесь может не хватать для очередной ловушки. Ни подписи, ни объяснений, только место встречи. После истории с поддельными письмами идти туда одному было бы как минимум глупо.

Вернувшись, я увидел стоявших неподалёку Софью и Дмитрия, которые решили дождаться меня. Я тут же рассказал своим названным брату и сестре о странном приглашении.

— Давай мы будем ждать тебя у соседнего выхода в галерею на всякий случай, — предложил Дмитрий.

— Я только за, — согласился я. — Если опять кто-то решил пригласить меня на неожиданное развлечение, в этот раз сюрприза не получится.

Я кивнул, и мы направились к галерее, заходя к ней с разных сторон. В эту шумную перемену адепты Академии сновали во все стороны, словно муравьи, торопясь с первого занятия на второе, но именно здесь сейчас никого не было.

Я немного задержался у входа, прислушался и внимательно осмотрел галерею. Тишина. Никаких подозрительных движений, шорохов или приготовившихся выскочить из-за колонн старшекурсников.

Пройдя по ней несколько шагов, я увидел, как из-за колонны вышла Прасковья Куракина. Лицо девушки в этот раз было особенно серьёзным, я бы даже сказал, слегка встревоженным.

Увидев её, я немного расслабился, но совсем ненамного. Прасковья уже предупреждала меня раньше и пока не давала повода считать её сведения намеренной ложью. Вот только это вовсе не означало, что она рассказывала мне всё или не пыталась