КОМСОМОЛ-4 - Ольга Войлошникова

class="p1">— Надоело мне тут шпиёнов ловить! Сами справитесь, не маленькие! — заявил он на посадке в Иркутске. Отодвинул провожающих и потащил в трюм дирижабля здоровенную клетчатую сумку. Чегой там в той сумке было, осталось тайной.

Глава 22

ВРЕМЯ ПОДЖИМАЕТ

КАК ПОДЕЛИТЬ ДВУХ ВОДИТЕЛЕЙ НА ТРИ ЭКИПАЖА

Покидаем город Нысу

25 января 1948 года, слегка заполночь

Аркадий

Дальше ждать никакого смысла не было. Я велел беглецам есть и готовиться к погрузке, а сам отошёл в сторонку и позвал Хотару:

— Лети вперёд.

— Куда поедем-то? В Ополе или в Бжег? — это были два ближайших более-менее приличных польско-русских города.

— Нет. Между ними на карте видела городок Левин-Бжеский? Вот туда. В кабинете у коменданта заставы (или как он тут называется) должен быть телефон. Коды знаешь. Звони в Москву, чтоб оттуда дали срочный сигнал принять колонну беженцев.

— Колонну? Не слишком громкое слово для трёх машин?

— А ползуны ты не считаешь?

— Ты их с собой забираешь? — вытаращила она глаза.

— Конечно! К тому же там два свидетеля: ценный и особо ценный. Всё с собой. Больше того тебе скажу. Я не намерен оставлять спасённых и свидетелей ни в этом Левине-Бжеском, ни в каком-либо ещё пункте польских территорий. И технику я им тоже не оставлю.

— Не доверяешь?

— Никому! Категорически! Дедушка Генрих правильно сказал: кто там глаза закрыл на расцвет бунтарских настроений? На каких постах они сейчас сидят? И что они сделают с нашим особо ценным свидетелем?

— Варианты в голову приходят самые разные, — хмыкнула Хотару, — от скоропостижного умирания вследствие внезапно развившейся необоримой болезни до торжественного побега.

— Мне вот всё больше в побег верится. А смерть в этом случае ждёт, скорее, случайных свидетелей. Тебе, к примеру, хочется получить траурную открытку с сожалением о том, что все наши беглецы перекусили несвежими пирожками в придорожной харчевне и скончались в дороге, не дождавшись доктора?

— Сплюнь! — сердито сказала Хотару.

— Ну вот и мне — нет. Поэтому приказ должен быть однозначный: обеспечить коридор до Бреста. А там пусть наш Коршуновский дирижбандель встречает, другого варианта не вижу.

— Это ж сколько мы лишнего времени проваландаемся! — цыкнула Хотару. — А отряд прибывает уже сегодня. Нехорошо.

— Именно поэтому — вы. Вы проваландаетесь. Ты и Коля.

Она уставилась на меня:

— А ты⁈

— А я провожу вас до границы, чтобы удостовериться, что пересекли вы её нормально, и развернусь в сторону Клостервальда. Территория, на которой следует опасаться отдельных психопатических выходок и диверсионных нападений — всё-таки не так страшно, как территория полностью занятая противником. Коля, ты слышишь?

— Слышу, ваш-сият-ство, — сказал Коля, выплывая из-за сарайки. — Не нравится мне вас одного бросать.

— Ты понимаешь? — почти прошипела Хотару. — Даже он соображает, что идея не очень!

— А теперь вы послушайте и поймите! — рассердился я. — Да, Хотару — сильная, быстрая, ловкая. Но она одна не сможет быть сразу везде! Это вы понимаете? Если бы у меня был целый отряд усиления, я бы весь его с вами послал, потому что если из родни дядьки Хагена погибнет хоть кто-то — как я ему потом в глаза смотреть буду? И я пошлю! Раз живых нет, пойдут мёртвые! Вон те, в ползунах! — яростно ткнул я за ограду рукой. — Если вдруг придётся им команды раздавать, — тут пришла моя очередь уставиться Хотару в глаза, — кто это будет делать? Тебе надо будет над автобусом щит неотлучно держать. А вот Коля пронестись насквозь может и везде команду выкрикнуть! Или ты несогласна?

— Ну… Если так, то — да, ты прав…

— Слава Богу! А то я думал, до утра с командиром спорить будешь!

Хотару ахнула и порозовела. Но я сделал вид, что ничего не замечаю:

— Порядок такой: четыре ползуна, потом автобус, потом грузовик и замыкающими оставшиеся четыре ползуна.

— Ваш-сият-ство! — поднял руку Коля. — А первый ползун откель будет знать, куды ехать?

Вот тут я едва не затупил. Однако решение нашёл быстро. Вышел на дорогу, гаркнул:

— Механикам-водителям покинуть машины и построиться!

Восемь кадавров, малоотличимых от живых, выстроились у своих машин.

— Кто знает дорогу до Левина-Бжеского– шаг вперёд!

Ну, тут я даже не сомневался. Следующий вопрос:

— Кто знает дорогу до Варшавы — шаг вперёд!

К моему удовольствию, снова шагнули все.

— Отлично. Кто знает дорогу от Варшавы до Бреста — шаг вперёд!

Теперь шагнули двое.

Я со значением посмотрел на своих соратников, дескать: вот! Могу!

— Значит так. Твой экипаж идёт первым, твой — вторым… — и так далее я распределил очерёдность. — По машинам! В порядке движения перестроиться!

— Всё это очень здорово, — сказала Хотару, сплетя на груди руки и наблюдая за передвижением ползунов вдоль забора, — а ты уверен, что они будут правильно реагировать на знаки, сигналы, те же шлагбаумы? А если логика будет подсказывать, что нужно не остановиться, как этого требуют, а наоборот ломиться вперёд? А если дорога повреждена? А если…

— Всё-всё, я понял!

От ощущения триумфа мгновенно ничего не осталось. Я потёр ёжик волос на затылке:

— Твою мать, как же нас мало, всё-таки… Тогда… Ядрёна колупайка, не остаётся другого варианта — Коле придётся в первой машине ехать и поглядывать на обстановку. Если что, — я посмотрел на него, — будешь отдавать команды по обстоятельствам.

— Так точно, ваш-сият-ство!

— Грузовик остался без водителя, ядрёна колупайка! Столько километров его пёрли, чтоб бросить?

— Как вариант, конечно, посадить в грузовик Феликса, а я — за руль автобуса, — с сомнением сказала Хотару, — но тогда я буду им здорово скована…

— Погодите! — остановил наши судорожные соображения Коля. — У нас же ещё водитель есть.

— Кто? — спросили мы хором.

— Да вон он, по двору слоняется. Ему как велели хату охранять, он так и бродит.

Водитель генерала! А я и забыл про него! Это был бы выход.

— А если он не успеет среагировать и в автобус впилится? — с сомнением высказался я.

— А мы проверим! — загорелась азартом Хотару. — И вообще, можно его за ползунами впереди автобуса поставить, даже если впилится, это не так страшно будет. Ползуну так точно ничего.

—