КОМСОМОЛ-4 - Ольга Войлошникова

— Слушать сюда! Снять все жетоны, знаки различия, именные и родовые перстни и любые другие предметы, по которым можно установить вашу личность и сложить сюда. Также сложить в эту корзину любые документы, какие у вас есть! — и пошёл вдоль строя.

Насобирал изрядно!

— Слушать мою команду!..

Общую часть пересказывать не буду — одно да потому. Отправил их на юго-восток, по дорогам общего пользования, держась просёлков и малолюдных мест. Дойдут ли до Линца — большой вопрос. Но до городишка Йиглава, что недалече от Брна, я надеюсь, дошкандыбают. Там ещё на прошлой неделе, как заверяет Хотару, бои с коалицией шли. Вот пусть тихой сапой заходят в города, убивают солдат и офицеров коалиции, переодеваются в их форму, захватывают оружие — и дальше продолжают то же. Убить как можно больше солдат и офицеров Европейской коалиции свободной цивилизации. Таков путь. А на ползунов у меня отдельный план созрел. Я, правда, в него даже Хотару пока не посвятил. Услышит, ругаться будет…

— Кстати, а какое сегодня число? — спросил я, глядя вслед уходящей польской колонне. — Что-то я с этими метаниями по карте совсем запутался.

— С утра было двадцать четвёртое января, — сказал дедушка Генрих.

— Да ядрёна колупайка!

— Что такое?

— Нет, ничего критичного.

Но высадку русского дирижабля в Клостервальде я, к сожалению, пропускаю.

ВТОРЫЕ СУТКИ

Где-то в небе над Европой

24 января 1948 года, поздний вечер

Поручик Кижин

Вторые сутки пошли, как полз по небу из Иркутска тяжёлый транспортный (а в недалёком прошлом военно-транспортный) дирижабль компании КТК (Коршунов-Тарутин-Коршунов), и молодой поручик Кижин начал подозревать назначение на свою текущую должность чьим-то заговором, а может даже изощрённым издевательством.

И то, что все присутствующие на этом дирижабле были против самого Кижина в молчаливом сговоре, казалось ему версией практически доказанной.

Вот сейчас, к примеру, пригласил он на беседу в каюту, выделенную под кабинет, Алексанра Маркушкина и принялся выспрашивать:

— Уважаемый, а как вы считаете, сведениям о Коршуновых можно доверять?

Саня на молодого посмотрел, как на юродивого, повёл литыми плечами.

— Знаете ли, ваш-бродь, у меня в Карлуке друган живёт, тёзка. У него для таких случаев поговорка есть: «зайчик зашёл издалека».

— Что, простите? — моргнул поручик.

— Да, говорю, у другана-то моего, у Сани, такие присказки часто мордобоем заканчиваются. А тут… — Саня в размышлении почесал бороду: — Тут никак не побьёшь, это мы с пониманием. Оно понятно, у особистов служба такая. Кто на что учился, праильно я говорю? Кто трындеть, кто — кули ворочать…

— Я вас убедительно попрошу не уходить от ответа!

— Да вы, ваш-бродь, шутник! Как уйти-то с дирижбанделя! Куды бечь?

Поручику хотелось закатить глаза и ещё — треснуть кулаком по столешнице. Но, во-первых, он боялся, что складная столешница маленькой пассажирской каюты не выдержит эдакого обращения, а во-вторых, отчего-то было обидно, что у этого Александра кулаки втрое больше, и он ими покуда не стучит, смотрит вот с ехидцей, а морду старается сделать глупую. Видали мы, как таких раскалывают! Поручик решил попробовать в более доверительном ключе:

— Может, чаю?

— Чаю — это мы завсегда с удовольствием! — согласился Саня. — Стаканов семь, — посмотрел в изумлённое лицо поручика и слегка отступился: — ну или шесть.

— Э-э-э… Но у меня только две кружки, — растерянно сложил брови домиком поручик. Налить вам в две?

— Да шучу я, — усмехнулся Саня, — одна мне, одна вам. Как чай в однова-то пить?

— Ну вот! — обрадовался Кижин. — У меня и баранки есть! Кладите сахар! Так что, вы говорите, Коршуновы?

Саня шумно отхлебнул, поглядывая на молодого особиста поверх кружки, прикусил баранку. Паршивая служба у пацана. И кто ему такую хренотень в задание поставил? Или специально, чтоб болезного на прочность проверить? Ладно уж, ответим, чего ж не ответить-то…

— Так ить, ваш-бродь, к Коршуновым-то с обычными мерками подходить никак нельзя. Они ж — весь род их, здоровья им и многая лета — все поголовно с прибабахом, кого ни возьми.

— И в чём же этот, как вы сказали, «прибабах» заключается? — Подпоручик был забавный. Тоненькая шейка, торчала из ворота чистенького мундира. Круглые очочки в металлической оправе блестели живейшим любопытством. Ох, заинька, ох, серенький…

— Тут ведь как? — неторопливо начал Саня, откусывая баранку. А этот малахольный даже планшетку достал, записывать собрался… — Обычно казаки если во что ввяжутся, то, как батюшка говорил, «с переменным успехом». Кто и получит чего — бывает. Но чаще, всё же, хорошо, если при своих остаются. А не ровён час — кто без руки, кто без ноги…

— Так-так? — пробормотал Кижин, конспектируя.

— А Коршуны — они другие.

— Какие?

Саня порадовался, что шашку в своей каюте оставил, и обстоятельно пояснил:

— Коршуны — они завсегда с прибылью. Вы, ваш-бродь, не думайте, это не зависть… — Саня задумался. — Хотя и зависть, наверное, тож присутствует. Но! Главное-то что?

— Что? — поручик вскинул на собеседника глаза и натолкнулся на прямой и строгий даже взгляд:

— А то, что они всё своё в бою, кровью и потом взяли! И про обчество не забывают. Вот отряд этот — он же как? Он же собран на денюжку Коршуновых. Оно, опять же, не побрезговал, сам герцог, — казак поднял палец вверх, — вышел к народу и пояснил: куда, зачем и для чего… И дирижбандель, опять же, их. Не, я им не завидую. Потому как делятся они воинской удачей своей с казачеством. Щедро делятся. Какой мерой отсыпал им Господь, такой и делятся. А может… — Саня снова почесал бороду, — тут мне мысля пришла, ваш-бродь. Может, и не прекращается удача-то, потому как делятся?

Он помолчал.

— Пойду я. Высадка скоро. Вы ж того, извиняйте, ежели что не так сказал. И это. Не в обидку, на высадке поперёк не лезьте, ага?

— Ага… — растерянно кивнул поручик. Таких опросов он провёл во время полёта несколько десятков. А толку с того было… немного. «С гулькин х… хм… нос», как рассмеялся на его жалобу старый хорунжий, место которого он сейчас, собственно занимал. Карлукский представитель Третьего отделения с боем выбил себе право лететь на коршуновском дирижабле и гордо щеголял синяком на скуле.