Инженер среди ходячих - Lex Nov

одежде и перчатках заметны следы крови. Рядом, прислонившись спиной к стене, сидят Ти-Дог и Дуэйн. Увидев Эдвина, они тут же вскакивают на ноги.

— Как он? — с тревогой в голосе спрашивает Теодор.

— Как папа? — почти одновременно задаёт вопрос Дуэйн.

— Он стабилен. Я извлёк пулю, обработал рану и зашил её. Я, конечно, не хирург, но рана не слишком опасная. Единственное, что он потерял много крови и сейчас без сознания. Если бы вы задержались ещё немного, я бы не смог помочь.

Двери номера вновь открываются, и из них выходят Марк, рука которого полностью забинтована, и Катя, жена Кенни.

— Так что, Марк, в ближайшее время не двигай рукой, вечером надо будет сделать ещё перевязку.

— Спасибо, Катя.

Катя — уже взрослая женщина чуть за сорок, с блондинистыми волосами до плеч и яркими голубыми глазами, которые с добротой смотрят на окружающих. Хотя под глазами виднеются чёрные круги от недосыпа, её фигура создаёт образ доброй тётушки, всегда готовой помочь советом. Многие из живущих здесь никогда не слышали от неё плохого слова. Она была крайне доброй и миролюбивой, часто останавливая своего мужа от конфликтов, который по своей натуре был холериком.

Марк, поправив свои очки здоровой рукой, обращается к окружающим:

— Мне жаль, что так получилось с вашим другом.

— Ага, спасибо, — кивает ему Теодор. — Ты главное сам тоже приходи в норму.

— Постараюсь, — с улыбкой отвечает Марк, а затем, посмотрев на Дуэйна, опускается на корточки, чтобы быть с ним на одном уровне. — Не переживай, парень, твой отец сильный человек, я уверен, что такая рана не будет проблемой, просто ему нужен отдых.

— Спасибо, мистер.

После этого Марк поднимается, кивает всем остальным и отправляется вглубь лагеря.

В соседней комнате открывается дверь, и оттуда выходят дети — Клементина и Дак. Они подходят к Дуэйну и протягивают ему руку.

— Пойдём с нами, — говорит девочка.

Но Дуэйн качает головой.

— Нет, я подожду, пока проснётся отец...

— Иди, парень, — мягко толкает его в плечо Теодор. — Стоя возле двери, ты не поможешь отцу, а он расстроится, если ты будешь грустить.

— Дядя прав, — кивает в своей беззаботной манере лопоухий Дак. — Пойдём порисуем, а когда твой папа проснётся, ты ему рисунок подаришь.

Дуэйн смотрит на Теодора, и тот кивает.

— Хорошо, идём... — неохотно произносит он, а затем идёт вместе с остальными детьми.

Повисает молчание. Теодор и Эдвин наблюдают за лагерем выживших. Катя, постояв с ними немного, возвращается в импровизированную палату.

— Что-то Айзека долго нет... — тихо произносит Эдвин. — Мне интересно, с ним всё в порядке?

— Ну, это же Айзек, я уверен, что с ним всё в порядке. Вряд ли ходячие станут для него проблемой, скорее он просто попытается увезти их подальше.

— А как тебе эти ребята?

Теодор задумывается.

— Ну, люди они вроде неплохие, единственное, что только Ларри наводит суету...

— Ну, его можно понять, всё же он заботится о своей дочери, которая, правда, уже далеко не маленькая девочка и сама может за себя решать. Родительская забота она такая...

— Это да... Он всё переживает, что Ли начнёт подкатывать яйца, да и вообще не понимаю, из-за чего он на него взъелся. Вроде бы вполне адекватный парень, пусть и неуклюжий. По нему видно, что физическим трудом он не особо сильно себя утруждал, скорее всего сидел в каком-то кабинете или в офисе.

Эдвин кивает.

— Да, говорили, он был преподавателем истории в университете... А Ларри... Он заботится о благополучии группы, пусть и делает это в своей манере, и местами через жопу, в стиле армейский командир всегда прав, но тем не менее старается заботиться. А что же из нелюбви к Ли... То у него на это есть некоторые причины...

Внезапно над лагерем разразились голоса, которые вскоре перешли в ругань. Теодор и Эдвин подошли ближе, чтобы увидеть, что происходит за небольшим фургоном, где собрались Ларри, Ли и Кенни.

— Твой друг — бесполезный кусок дерьма! Вместо того чтобы доказать свою мужественность, он сбежал, поджав хвост, оставив Айзека одного справляться со всеми проблемами...

— Да пошёл ты нахер, Ларри! Ты только и знаешь, что жрёшь и всем мешаешь. От тебя толку как от ходячего мертвеца, за то гонору на весь лагерь! — не выдержал Ли, сжав кулаки.

— Что ты, сучонок, сказал? Давно тебе не доставалось? Сейчас я это быстро исправлю...

Казалось, что драки уже не избежать, но со второго этажа раздался громкий крик, который заставил всех знакомых Айзека скривиться.

— А ну успокоились! Вы совсем уже с ума сошли? Что вы тут устроили?

Лили спускалась по лестнице, выходя во внутренний двор. Она сверлила злобным взглядом всех троих участников, а когда подошла ближе, заговорила уже более тихо:

— Вам сейчас заняться нечем?

Слово взял Кенни, сделав шаг к Лили:

— Слушай, ты скажи своему отцу, что если он не перестанет доставать всех, ему это выйдет боком. Ли ничего плохого ему не сделал, но он постоянно его задирает и напрашивается на конфликт, хотя Ли такой же член группы, как и все, и вносит немалый вклад...

— Ха... — то ли рассмеялся, то ли просто громко выдохнул Ларри — Да что этот криворукий придурок может сделать? Он сделал кусок забора, но если поднимется сильный ветер, он же просто повалится! Не говоря уже о том, что если на него навалятся ходячие... И ладно бы только забор, так он умудрился обосраться на вылазке с припасами, а другой человек пошёл разгребать все, от которого уже нету почти полдня вестей! Ох...

Ларри сделал два шага назад и сильно пошатнулся, схватившись руками за сердце.

— Отец! — воскликнула Лили, подбегая к нему — Отец, где таблетки?

Ларри, пытаясь вспомнить, куда положил лекарство, хлопал себя по карманам. Наконец, он извлёк пузырёк, но Лили вырвала его у отца. Она высыпала нужное количество таблеток на ладонь и поднесла к его рту. Мужчина выпил лекарство, а Лили, отойдя в сторону, подошла к фургону,