Инженер. Система против монстров 13 - Сергей Шиленко

ему и говорю: Палыч, ты же в неё дробь-тройку зарядил, она ж на утку, а кабан — он тебе не утка! — дед Василий хлопнул ладонью по столу и гоготнул, обнажив три золотых зуба. — Кабану дробью — что слону горчичник! Надо контейнер с картечью, восемь с половиной миллиметров, навеска двадцать восемь грамм — вот это вещь, вот это разговор!

Дед одновременно говорил, жевал котлету и переставлял шашки, причём делал всё это с такой скоростью и воодушевлением, что казалось — у него самого рук не меньше, чем у акарита.

— Ружжо моё, ТОЗ-63, шестьдесят восьмого года выпуска — горизонталка, стволы хромированные, шестнадцатый калибр, ореховое ложе. Его ещё дед мой таскал! Бой — как из пушки, кучность — в блюдце на тридцати метрах. — Старик расплылся в нежной улыбке, будто говорил не о двустволке, а о любимой внучке. — Я с ней лося брал. Лося, понимаешь⁈

Зуур-Таллан не понимал. Жёлтые глаза торговца, обычно хитрые и внимательные, сейчас выражали тоскливое смирение узника, отбывающего пожизненный срок.

— Эй, долговязый! — Дед ткнул вилкой в сторону доски. — Твой ход был минуту назад. Ты чего расселся-то? Шевели мозгами! И ешь давай, кожа да кости. Каша стынет.

— Я не голоден, — проскрипел акарит.

— Не голоден он. — Дед фыркнул. — Слышь, четырёхрукий, ты у нас на довольствии, тебя кормят, поят, от мутантов защищают. Имей совесть. Ешь нормально, живи по-человечески, играй честно. Вон, у тебя дамка зажата, выводи через левый фланг — чего ты как первоклашка?

Я проследил за тем, как старик энергично стукнул пальцем по доске, указывая нужный ход, и акарит с обречённым вздохом двинул шашку. За соседними столами люди косились на полосатого гуманоида и перешёптывались. Некоторые пялились открыто, забыв про еду. Ничего удивительного: большинство узнали о существовании инопланетного торговца только вчера вечером, когда я представил его фракции.

Обеденный зал отеля «Кром» выглядел как столовая атомной подводной лодки, увеличенная раз в десять. Бронированные ставни наглухо закрывали панорамные окна, а два десятка потолочных люминесцентных ламп заливали помещение ровным, чуть голубоватым светом. Столы стояли рядами и почти все сейчас были заняты.

На небольшом возвышении, где когда-то располагался VIP-сектор ресторана, стоял длинный командный стол. Я сидел в центре и с аппетитом уничтожал завтрак. Организм, перестроенный «Кайросом», сжигал калории, как топка паровоза — уголь.

Передо мной стояла тарелка с пышным омлетом из шести яиц, блюдо с тремя толстыми сосисками, миска с котлетами из кабанятины, рыбные пирожки с угрём, кружка ягодного морса и отдельная тарелка с жаренными на углях рёбрышками. Повариха Валентина замариновала их в травах, и мясо получилось таким, что Борис чуть не расплакался от счастья.

— Лёша! Лёша, смотри! — Искра схватила меня за рукав и развернула к себе. Глаза у неё горели ярче, чем кристалл на жезле. — Я, пока ты дрых, разобралась с новыми навыками! Помнишь, мне четыре уровня прилетело? Так вот. Навык восемнадцатого уровня — «Самовозгорание»! Смотри, что я могу!

Она вскочила на ноги, отодвинув стул.

И вспыхнула.

Пламя охватило её с ног до головы — яркое, оранжевое, с переливами алого и золотого. Огонь скользил по кожанке, плясал в рыжих волосах, обвивал руки и ноги. При этом сама Аня стояла совершенно спокойно, улыбаясь во весь рот, а её одежда, кожа и волосы оставались абсолютно невредимыми. Жар я чувствовал — лицо обдало горячей волной, как от открытой духовки, — но пламя было полностью контролируемым, замкнутым на ней самой.

Люди за ближними столами дёрнулись, кто-то выронил вилку, но через секунду зал зашумел восхищёнными возгласами.

— Ого-о-о! — Олеся, сидевшая слева от меня, подпрыгнула на месте с таким восторгом, что карандаш выкатился из её пальцев и запрыгал по столу. — Аня, ты как феникс! Как настоящий живой феникс!

Искра погасла, плюхнулась обратно на стул и небрежно откинула со лба прядь волос, от которой ещё шёл лёгкий парок.

— Это ещё семечки, — заявила она с видом фокусника перед главным номером. — Навык девятнадцатого — «Огненные Конструкты»! Могу лепить из огня объёмные фигуры и удерживать их! Любой формы! Вот, гляди!

Она вытянула руку над столом, растопырила пальцы, и между ними затанцевали огненные нити. Пламя свивалось, уплотнялось, принимая форму. Через три секунды на белой скатерти, между тарелкой с рёбрышками и кружкой морса, сидела огненная кошка. Размером с настоящую. С хвостом, усами, острыми ушами. Кошка повернула пылающую мордочку к Олесе и беззвучно мяукнула.

— Мяу! — озвучила Искра.

— ХОЧУ! — Олеся протянула руку, но я перехватил её запястье.

— Горячая, — напомнил я.

— Ой… — девочка отдёрнула ладонь. — Аня, а она кусается?

— Она ласковая. Только гладить не…

Скатерть под кошкой задымилась. Ткань потемнела, пошла коричневыми пятнами и через секунду весело занялась пламенем, которое побежало к ближайшей тарелке.

— Ой, блин! Контроль слетел!

Искра взмахнула рукой. Кошка и пламя на скатерти одновременно погасли — просто перестали существовать, будто выключили голограмму. Осталось только обугленное пятно размером с тарелку и лёгкий запах палёной ткани.

— Сорянчик, — Аня виновато улыбнулась и прикрыла дыру своей миской.

Ершов, сидевший справа от Искры, медленно отложил вилку и посмотрел на неё с выражением школьного завуча.

— Савкина, — произнёс он своим хриплым «допросным» голосом. — У нас за столом представитель иной цивилизации. Существо, которое пересекло межзвёздное пространство и владеет технологиями, о которых мы можем только мечтать. Он наблюдает за нами и формирует мнение обо всём человечестве. И вот что он видит: рыжая пиромантка прожигает скатерть на завтраке, как школьница с зажигалкой на перемене. Тебе не кажется, что ты выставляешь нашу цивилизацию в несколько… специфическом свете?

Зуур-Таллан поднял жёлтые глаза от шашечной доски, окинул обгоревшую скатерть равнодушным взглядом и снова вздохнул.

— На Акар-Тууме детёныши перестают поджигать мебель к третьему циклу обучения, — меланхолично произнёс он. — Это примерно пять ваших лет.

— Вот! — Ершов ткнул пальцем в акарита. — Даже пришелец считает тебя ребёнком!

— А я считаю вас обоих занудами, — парировала Искра.

Олеся тем временем уже потеряла интерес к огненным фокусам и склонилась над своим альбомом. Она рисовала цветными карандашами с той сосредоточенностью, которая бывает только у детей: кончик языка высунут, брови нахмурены, штрихи ложатся на бумагу быстро и уверенно. Через минуту девочка подняла альбом и с гордостью продемонстрировала результат Зуур-Таллану.

На рисунке была сама Олеся — маленькая фигурка с русой косой и большими голубыми глазами, нарисованная с непропорционально длинными ногами. Рядом возвышался бело-синий человек с четырьмя руками, одетый в чёрные одежды. У ног Олеси сидел полосатый лемур, а с другой стороны — хомяк, который на рисунке вцепился зубами в ногу пришельца.

— Вот! — объявила Олеся. — Это