Инженер. Система против монстров 13 - Сергей Шиленко

Он встал медленно, грузно, поправил очки на переносице и обвёл зал взглядом усталых, но очень добрых глаз.

— Значит так, дорогие мои, — произнёс он. — Я понимаю, что слово «расстрел» звучит страшно. Знаю, что кому-то сейчас кусок в горло не полезет. Я врач, я тридцать лет лечил людей, и мне эти слова тоже не нравятся.

Он снял очки, протёр их полой халата и снова водрузил на нос.

— Но давайте начистоту. Несколько дней назад семеро человек решили, что им лучше знать, как выживать. — Его взгляд остановился на Марии, и та сжалась. — Они захотели уйти и увели вас за собой. В лес. В ночь. Без дронов, без стен, без лекарей, без еды и оружия. С детьми. Кто-нибудь из вас задумывался, чем бы это закончилось?

Олег Петрович прошёлся вдоль стола. Грузные шаги гулко отдавались в тишине, а доски чуть поскрипывали.

— Я вам скажу чем. Вы бы столкнулись с тварями, которых могут выбить только наши берсерки в полной броне. Кабанчиков помните? Вы их сейчас едите. Вкусные, правда. Сами бы их завалили? Но допустим фантастический сценарий, в котором голодное зверьё вас не сожрало, вы сумели сбежать. Что тогда? А вот что. Через двое суток у вас закончились бы бинты и антисептик. Через трое — еда. И после этого тот, кто остался жив, полз бы обратно к нашим стенам, моля о помощи.

Он остановился и посмотрел Марии в глаза через зал.

— Мария Андреевна, я вас уважаю. Вы смелая женщина, и голос у вас — дай бог каждому. Но вы чуть не увели людей на смерть. Не по злобе — по глупости. И устав, который зачитал наш командир, создан именно для того, чтобы такая глупость больше не повторилась. Потому что в следующий раз Алексей может не успеть всех спасти.

Доктор повернулся к залу.

— Наш лидер вытащил всех собравшихся здесь из руин. Одел, обул, накормил, укрепил стены и создал авиацию. Он убил лича, с которым не справилась бы целая армия. А вы… — он обвёл рукой столы, — вы сидите в тепле, едите горячий завтрак и обсуждаете, не слишком ли строгие правила.

Снова перешёптывания, но очень неуверенные.

— Присяга — это не кабала. Это честный договор. Вы клянётесь соблюдать дисциплину — получаете жизнь. Причём вполне комфортную по нынешним временам. По-моему, условия более чем справедливые. Я присягну первым.

Олег Петрович сел. Тяжело, с чувством выполненного долга.

Тишина длилась три секунды. Потом Борис встал, грохнув кулаком по столу:

— Присягаю.

Медведь поднялся следом:

— Аналогично.

— Без вопросов, — тихо сказал Тень.

— А я уже давно, — Искра пожала плечами. — Просто раньше это не называлось присягой.

Женя молча кивнул. Ершов хмыкнул и допил чай. Фокусник картинно поклонился.

Дед Василий отложил шашку и крякнул:

— Ну, я-то к вам не записывался, я сам по себе. Но ружжо заряжу и постерегу, раз такое дело.

Зуур-Таллан не стал комментировать. Просто передвинул следующую шашку. Наконец-то без вздоха.

По залу покатилась волна — люди поднимались, кивали, переглядывались. Мария-Банши сидела, вцепившись в край стола, и выглядела так, будто её только что публично высекли.

Я обвёл зал взглядом.

Восемнадцать дней. И кажется, у нас появился шанс пережить девятнадцатый.

— Заканчиваем завтрак, — сказал я. — Через час — развод на работы. Олеся, допивай компот. Нас ждёт змея.

* * *

Гринпис захрипел, когда покрытый жёсткими иглами-листьями стебель обвился вокруг его шеи. Слизь, покрывающая растение, обожгла кожу, словно слабая кислота. Дыхание перехватило.

Никто не придёт. Рейн, Сильвер и Полкан остались в соседнем микрорайоне. Он сам сбежал от них, чтобы в одиночестве пожалеть «несчастную природу». И теперь эта самая природа собиралась им позавтракать.

Ледяная вода уже сомкнулась вокруг его правого кроссовка. Холод пронзил ногу, мгновенно отрезвляя.

Это не больное животное. Это не милый цветочек, которому не хватает удобрений. Это безмозглый, агрессивный паразит, биологический механизм, единственная цель которого — переварить его, Гринписа, на биомассу.

Страх внезапно отступил. На его место пришла холодная, профессиональная злость хирурга-ветеринара, столкнувшегося с неоперабельной опухолью. Опухоль нельзя уговорить. Её можно только вырезать.

«Ты — гидрофит, — лихорадочно, но чётко заработал мозг друида. — Водное растение. Твоя сила — в тургорном давлении. Твои клетки набиты водой, чтобы поддерживать упругость стебля. Значит, если убрать воду…»

Активирован навык: «Анатомия уязвимости»

Цель: Мутировавший Речной Роголистник.

Оценка структуры: Сосудистая система примитивна. Критическая зависимость от клеточной влаги.

Система подтвердила. Он направил всю свою ману, весь свой нерастраченный потенциал друида не на лечение, а на разрушение. Впервые в жизни.

Активирован навык: «Иссушение флоры»

Описание: Нарушает клеточный метаболизм цели, мгновенно вытягивая влагу из тканей.

Стоимость: 20 маны.

По стеблям ударило тусклое, болезненно-жёлтое свечение. Растение содрогнулось. Толстые, упругие отростки начали стремительно терять объём. Зелёная плоть на глазах серела, покрывалась морщинами и скукоживалась. Влага с шипением испарялась, клетки лопались. Спустя три секунды стебли роголистника, сжимавшие его горло и ногу, превратились в ломкие, сухие мочалки.

Гринпис дёрнулся всем телом. Иссушенные лозы хрустнули и рассыпались в труху.

Друид судорожно закашлялся, но тут же засучил ногами, подтягиваясь на локтях, и перевалился через край парапета.

Он рухнул на спину, на грязный, усыпанный битым стеклом бетон. Грудь ходила ходуном. Сердце колотилось где-то в горле, отбивая бешеный ритм. Гринпис лежал, раскинув руки, смотрел в низкое серое небо и жадно глотал ледяной воздух.

— Я… тебе… не перегной! — прохрипел друид.

Правая нога промокла насквозь и уже начала замерзать. На шее горели химические ожоги от слизи. Руки тряслись от осознания, что он только что сделал. Но он остался жив.

Получено опыта: 80

Гринпис медленно сел. Посмотрел на свою штанину, перепачканную трухой мёртвого растения. Затем тяжело поднялся на ноги, опёрся руками о парапет и посмотрел на тёмную воду, где всё ещё расходились круги от сдохшего сорняка.

— Прости, матушка-природа, — срывающимся голосом произнёс пацифист. — Но если твои дети захотят меня сожрать… я их прополю.

Высоко над бетонными скелетами набережной, в свинцовом мареве, кружила стая мутировавших грачей. Они не каркали. Вместо этого стая издавала резкие, синхронные щелчки, напоминающие работу высокоскоростного затвора или серию коротких радиопомех.

Одна из птиц, самая крупная, на мгновение зависла в воздухе, зафиксировав взгляд на Гринписе и оценивая калорийность добычи. Но нападать передумала, заметив других двуногих.

— Гринпис! Твою мать, ты совсем рехнулся⁈

Резкий окрик заставил друида вздрогнуть. Гринпис обернулся, машинально потирая обожжённую шею.

Со стороны разбитой проезжей части, хрустя палой листвой и кусками асфальта, к нему приближалась троица. Впереди, чеканя шаг, шла Рейн. Её короткая, вызывающе-красная стрижка ярким