Инженер. Система против монстров 13 - Сергей Шиленко

Раструб выплюнул поток пламени, гудящий, как промышленная горелка. Тысяча двести градусов на выходе, четырёхметровый конус пламени. Кафель под струёй мгновенно растрескался и почернел. Воздух раскалился, стены покрылись копотью, а плакат с пуделем за стойкой администратора полыхнул и свернулся в чёрный комок.

Аморф взвыл. Точнее — издал жуткий, булькающий визг, совершенно чужеродный, похожий на свист пара из лопнувшей трубы. Белая масса стремительно потемнела, вздулась пузырями, а затем сработал навык «Деление». Тварь разорвалась на четыре неравных куска, которые разлетелись в разные стороны.

HUD моментально отреагировал. Красные маркеры вспыхнули на каждом фрагменте, баллистический калькулятор прочертил траектории их разлёта.

— Четыре фрагмента, — подтвердил Прометей. — Массы: сорок два, тридцать семь, двадцать восемь и пятнадцать килограммов. Векторы расхождения помечены. Рекомендую последовательное уничтожение, начиная с крупнейшего.

Я повёл рукой вслед за первым, самым крупным куском, который шлёпнулся под стойку администратора и попытался протиснуться в щель между тумбой и стеной. Струя огня настигла его и превратила в пузырящуюся, чадящую лужу. Снаружи наверняка стояла вонь, как на горящем шинном заводе. Но герметичный доспех не пропускал ничего даже через фильтры.

Второй кусок метнулся к окну. Я повёл эмиттером — поток пламени накрыл цель у самой заглушки.

— Фрагмент два ликвидирован. Фрагмент три перемещается к операционной, скорость ноль семь метра в секунду.

Я развернулся и шагнул по коридору. Третий кусок полз по стене, вытянувшись в тонкий белый язык. Настенные панели под ним дымились — фермент продолжал работать даже у умирающего фрагмента. Короткий выброс из эмиттера, и стена покрылась чёрной сажей. Тварь скукожилась и перестала шевелиться.

— Фрагмент четыре под каталкой, два метра слева.

Последний обрывок, самый мелкий, забился под перевёрнутую металлическую каталку в углу приёмной. Я пнул препятствие сервоусиленной ногой — каталка отлетела в другой конец комнаты с протяжным лязгом. Выдал финальный поток пламени. Студенистый комок вспыхнул и сдох.

Получено опыта: 80 × 3 = 240

Я заглушил эмиттер. В клинике не осталось ничего живого, зато пылало всё остальное: панели с ПВХ-плёнкой, деревянная стойка, журналы на полу, плинтус, кресло в углу, коврик. Дым валил такой, что без костюма дышать было бы невозможно.

Достав из инвентаря мощный углекислотный огнетушитель ОУ-8, я принялся сбивать пламя. Ледяная струя ударила по стенам, по полу, по обугленным останкам аморфа, гася огонь, вытесняя кислород и резко сбивая температуру. Через тридцать секунд клиника «Четыре лапы» превратилась из ветеринарного кабинета в декорацию к фильму ужасов, щедро покрытую инеем и хлопьями углекислотного снега.

Олеся молча стояла у входа. Маленький силуэт в титановой броне прижимал к нагрудной пластине Флейту Гармонии. Опущенный визор скрывал лицо девочки, но по тому, как она сутулила плечи, я понял всё без слов.

— Пойдём, — мягко сказал я. — Здесь делать больше нечего.

Мы вышли на улицу. Доспех зафиксировал резкую смену среды и мгновенно выдал разницу температур: минус четыре снаружи, плюс сорок восемь внутри клиники — углекислота сбила пиковый жар, но помещение всё ещё напоминало сауну. Три «Парда-2» контролировали периметр, развернув турели КПВТ в разные стороны. «Стрекозы» кружили на высоте двадцати метров.

У бордюра стоял белый «Ленд Крузер 200», слегка припорошённый серой пылью. Водительская дверь открылась, и наружу выбралась Искра. Кожанка не по погоде, высокие берцы, жезл за поясом. Помада «Кровавый закат» сияла на губах, как сигнальная ракета.

— Ну что? — Она оглядела нас, потом перевела взгляд на клинику, из дверей которой лениво выползал дымок. — Лёш, там что, пожар был? А змея где? Вы её зажарили, что ли?

— Со змеёй не задалось, — коротко ответил я. — Её сожрал аморфный мутант. Что-то вроде гигантской кислотной амёбы. — Я переключился на внутренний канал: — Прометей.

— Слушаю, Создатель.

— Задача первого приоритета. Разработать сенсорный модуль для обнаружения аморфных организмов. Тепловизоры бесполезны, нужна другая физика. Ультразвук, масс-спектрометрия, хоть электромагнитная индукция — мне всё равно, что именно, лишь бы находило эту дрянь. По результатам — интегрировать в разведывательные дроны. И отдельно — противомеры: аэрозольный щелочной реагент или огнесмесь. Если такая тварь пролезет в жилой модуль, мы потеряем людей.

— Принято. Предварительный анализ показывает, что микроволновый датчик в диапазоне двадцать четыре гигагерца способен фиксировать высокое содержание воды в биомассе аморфа на дистанции до пятнадцати метров. Прорабатываю.

Олеся стояла рядом с «Пардом», обхватив себя металлическими руками. Плечи подрагивали. Из внешних динамиков раздался тихий всхлип. Искра, мгновенно сменив тон, подошла к девочке.

— Эй, маленькая. Ну ты чего?

— З-змея… — голос Олеси дрожал. — Я так ждала… Я имя придумала… Белочкой хотела назвать… А она… а эта гадость…

Аня прижала девочку к себе. Кошачьи уши ткнулись ей в плечо.

— Тише, тише. Послушай, ты же крутейший приручитель во всём Красногорске. У тебя зоопарк круче, чем московский был до всего этого бардака. Ну подумаешь, одна змея. Найдёшь себе кого-нибудь ещё лучше. Какого-нибудь дракончика, например.

— Дракончиков не бывает, — шмыгнула Олеся.

— Откуда ты знаешь? Месяц назад и пришельцев не бывало.

Я подождал, пока всхлипывания стихнут.

— Олеся, — сказал я. — У меня есть идея. Мы не возвращаемся на базу. Мы едем на разведку в южный район, к одному заводу. «Стрекозы» засекли там колонию мутантов, которую мы ещё толком не исследовали. Подробностей пока мало, но где мутанты — там всегда что-нибудь интересное. Без новых питомцев ты сегодня точно не останешься.

Олеся подняла забрало. На меня уставились голубые глаза — мокрые, покрасневшие, но уже с проблеском того самого упрямого любопытства, которое делало Олесю Варягину настоящей повелительницей зверей.

— Правда?

Я деактивировал доспех. Процесс пошёл в обратном порядке — бронепластины рассыпались голубыми всполохами, поддоспешник втянулся в пространство инвентаря, и осенний ветер тут же забрался под куртку.

— А ты оставайся в броне, — сказал я Олесе. — Ты лёгкая, «Пард» даже не заметит.

Слёзы на щеках малявки испарились так же быстро, как вода на раскалённой плите.

— Мы будем кататься на котиках⁈ Правда-правда⁈

— Правда-правда.

— Стоп-стоп-стоп! — Искра выставила ладонь и уставилась на меня с таким выражением, будто я пытался уехать на концерт без неё. — Я это ни за что на свете не пропущу! Я с вами!

Она шагнула к «Ленд Крузеру», положила ладонь на борт и активировала интерфейс Хранилища.

Голубое свечение вспыхнуло по контуру машины — сначала тонкой линией, будто кто-то обвёл внедорожник неоновым маркером, а затем стремительно заполнило весь объём. Две с половиной тонны японской стали, кожаный салон, двигатель, литые диски и запаска в багажнике — всё это исчезло со звуком лопнувшей хлопушки.

Я поймал себя на мысли, что уже перестал этому удивляться. Настали времена, когда тяжёлый внедорожник можно убрать в