"Фантастика 2026-191". Компиляция. Книги 1-41 - Александр Фрост

— А если эти, с площади, пойдут на штурм?

— Не пойдут. Там, внутри, есть люди из Советов. И на подмогу со Смольного[34] люди мчатся. Они народ успокоят.

— А ведь Советы сегодня спокойно могли бы взять власть…

— Можно подумать, что ты не знаешь руководство наших советов, — гадко засмеялся Миша. — Они могли бы взять власть и в феврале. Только зачем им это нужно. Впрочем, попомни мои слова — скоро их всех выкинут к чертовой матери и заменят твоими товарищами с Кшесинской.

Я снова подивился прозорливости моего приятеля. Я-то про процесс большевизации Советов знал…

— Кстати Миша, когда будешь писать передовую, вспомни слова Гучкова про европейскую семью.

— Это какие? А, вспомнил. «Мы должны все объединиться на одном — на продолжении войны, чтобы стать равноправными членами международной семьи». Эти?

— Вот именно. Развей тему, что ради того, чтобы наших либералов в Европе приняли бы за своих, они готовы положить новые сотни тысяч русских людей.

— Да, это хорошая мысль. Обязательно проведу её в статье.

Изготовление экстренного номера — это дикий дурдом, гонка со временем. В моем времени такого уже не делали — на фига, если ТВ всё равно опередит? Но тут это было в порядке вещей. Так что ребята работали в формате аврала, но четко и слаженно. Впрочем, когда я работал в отделе новостей на телевидении, мы и не такое делали. Мы успели. В одиннадцать часов вечера номер вышел. И тут же пошел в продажу. Несмотря на позднее время, его раскупали со свистом, начиная чуть ли не от ворот типографии. Потому что мы оказались первыми. Тем более, мы сумели отразить два важнейших события дня — и оба из первых рук. И к тому же их связать. Я уже давно ввел практику пока ещё неизвестных здесь хэдлайнов — то есть надписей над заголовком, отражающих самое важное. На этот раз хедлайн гласил: «Корниловщина и либерализм — две стороны одной медали».

А ведь ещё пришлось писать материал и для «Правды». Создав его, я отправился туда на извозчике. Как оказалось, торопился я зря. Потому что у них и конь не валялся. Нет, Сталин бы газету выпустил. Но ЦК требовал отразить именно их мнение. А оно никак не могло сложиться. В конце концов, Виссарионович послал их подальше, но время было упущено.

А я вышел на свежий воздух и побрел по Троицкому мосту. Несмотря на дикую усталость, в голове продолжал вертеться главный вопрос: так что же случилось, вашу мать! И постепенно ответ начинал находиться…

Я вспомнил, что в германском руководстве было в 1917 году две группировки. Одни выступали за то, чтобы вывести Россию из войны, заключив с ней сепаратный взаимовыгодный мир. Здесь рулили дипломаты и стратегическая разведка, которая обреталась под «крышей» МИДа. Другие, а это были военные, хотели и дальше воевать на два фронта. Они продолжали верить в победу. В моей истории верх взяли вояки, кайзер повыгонял всех сторонников мира с важных постов. А почему? Так ведь после провала июньского наступления стало очевидно: воевать Россия не способна. А значит — на фига тогда с ней заключать какие-то соглашения. Надо просто подождать, пока ситуация дойдет до ручки. Что и вышло. Но в этой истории наступления не было! Конечно, немецкая разведка отлично знала, что происходило в русских войсках. Но ведь донесения разведки никогда и нигде не воспринимались как истина в последней инстанции. Тем более, в эти времена, когда шпионская деятельность еще очень сильно отдавала кустарщиной. А если главари разведки и в самом деле примыкали к сторонникам заключения мира — так ведь большой вопрос, что они докладывали «наверх».

Между прочим, по сравнению с союзниками Российская армия смотрелась в этой истории не так уж и плохо. В мае на Западном фронте французские солдатики после бездарно проваленного наступления, прозванного «мясорубкой Нивеля», бунтовали только в путь. Волнения охватили 54 дивизии, а с фронта за несколько дней сдернули аж 20000 солдат. И ведь они драпали не так чтобы по кустам и в погреб — а внаглую захватывали грузовики и поезда.

Порядок, правда, навели, но тем не менее… Кстати, немецкая разведка это дело откровенно прошляпила. А ведь немцы имели шанс очень неплохо наподдать французам, пока у тех царил полный бардак.

Так что, если подумать, нечего удивляться, что во Втором рейхе миротворцы взяли верх. Ведь русская армия сковывала 49 % германо-австрийских войск. Поучалось — немцы решили удвоить свои силы на Западном фронте. Ведь, как ни крути, для Германии главным фронтом был Западный. Начиная войну, она собиралась воевать прежде всего с Францией. А остальные, ну, разве что, кроме Австро-Венгрии, могли вести себя ну очень по-разному.

В общем, дело кончилось хорошо и почти не больно. Народные массы удалось успокоить. Благо, Чернов числился типа революционером. Тем более, что Виктор Михайлович принадлежал к меньшинству социалистов-революционеров, которые всегда выступали против войны. Он даже присутствовал на знаменитой Циммервальдовской конференции[35].

Хотя революционером он давно быть перестал. Да, по-моему, никогда им и не был. Как и многие в начале века, он рассчитывал, что власть испугается террора и пойдет на демократические реформы.

Но, как бы то ни было, вернувшийся в Питер вооруженный народ вел себя довольно мирно. Возможно, они «перегорели» в ожидании корниловцев. Хотя несколько офицеров были убиты, а какое-то количество получило травмы разной степени тяжести. Это те, кто имел глупость громко на улицах говорить, что сепаратный мир является предательством.

По этому поводу, кстати, я разразился статьей в «Рабочей окраине», под псевдонимом, разумеется. Она называлась «Кого мы предали?» В ней я поведал о своеобразном поведении союзничков, которые всю войну откровенно на нас ездили. Сведений из будущего я практически не использовал. Хватало и всем известных фактов. Просто в этом времени мышление у людей было другое, менее циничное — никто не мог поглядеть на вещи под таким углом. Сталин мою статью очень хвалил — он-то сразу понял, кто автор. Я продолжал сотрудничать с «Правдой» — и мои материалы Виссарионович читал постоянно. Кстати, статья понравилась и Ленину. Хотя он был без понятия, что её написал сотрудник партийной газеты, с которым он вежливо здоровался при встречах в редакции. Ильич всем показывал материал, говоря — вот учитесь, как надо вести агитацию.

Статью перепечатали многие газеты, в ответ правые подняли вой. Дело тут даже не в моих талантах. Просто прямо выступать против мира было чревато.