Балтийская Регата - Александр Владимирович Антюфеев

Тайм аут

Мы взяли тайм аут у временной струи. Она себе течёт и течёт, нас не спрашивает, а у нас дела прорезались срочные и много к тому-же. Надо было встретить детей, и боюсь встреча будет не совсем теплая, а просто кипящая. А уж насчет мира, дружбы и жвачки даже не придется заикаться. Затем предстояло «Звезду» перевести на самоокупаемость по топливу, а именно поставить наконец в Клайпеде сибирские мусорные игрушки. Между делом надо было разместить моих и занять их общественно полезным трудом во благо. Про этом никто не забирал у меня ньюфаундленда Цыганка и беспардонно беспородистого Джасика. Вот на закуску у меня был Банщик, который пока разбирался в нашем времени как слон в посудной лавке с фарфором.

Я начал с конца. Не знаю, чему там его научила инициация, а ноутбук, мобильник и навыки в их использовании совсем не помешают. Ещё он очень хотел узнать судьбу Анны из Штральзунда и своего ребенка, если повезёт. Поэтому нам пришлось ошвартоваться у причала в Гдыне, спрятав драгметаллы туда, где лежало наше оружие, во преки и впредь. Лэптоп и смартфон купить было не сложно, а для поездки в Германию у него был паспорт великой Литвы. Я пока в Штральзунд не хотел. Договорились мы о связи, и он поехал на такси в Штральзунд, а я на «Золотой лани» метнулся в Варшаву. Подскочил в аэропорт как раз к прилету.

Встреча в аэропорту была не очень дружественной, если не сказать больше. Продажа домов, знаете ли не такое быстрое дело, не картошка с фазенды. Постройка фермы криптовалют тоже требует своего глаза. Конечно мои ничего не стали делать, а просто приехали ко мне. Ладно, что они запоют, когда узнают об Армагеддоне! Внук не стал мне говорить ни слова, кроме дежурного приветствия и укоризненного взгляда. Зато дочь оторвалась по полной. Пока мы шли к месту стоянки «Золотой лани» она нервы свои нервничала и унижала меня с любовью к искусству. Я попросил Сергея подождать в кафе меня пять минут, пока я не успокою Иру. Как только мы с дочерью оказались в кабине «Лани» она перестала меня пилить. Человек без сознания обычно не очень разговорчив. Минимум три спокойных часа у меня появилось. За три часа я до Канадской границы долететь могу и доставить ее домой, но полетел я на борт яхты. Там пришлось ее на руках перенести в каюту и уложить. При этом Цыгана и Джасика я оставил в салоне, а каюту закрыл на ключ во избежание всемирной войны раньше времени. Полетел в Варшаву, там забрал Сергея, чем ввел его в изумленно бессознательное состояние и привез на борт «Звезды». К этому времени в каюте, где была закрыта дочь послышались удары по двери тупым, но тяжелым предметом. Скорее всего это были кулаки. Я открыл каюту и, к моему удивлению, меня уже не ругали. Вот что быстрая учеба у Творцов с людьми вытворяет.

Новость о надвигающемся белом пушном зверьке из тундры мои встретили довольно стойко. Но они знали, что я что-нибудь придумаю неординарное и в этой ситуации. Хорошо, когда есть кто иногда о тебе позаботиться. У нас, на край, всегда была возможность прожить жизнь до того, как… До самой моей безвременной кончины прожить безбедно, а там кто-нибудь из них сменит меня на мостике «Золотой лани». Новость об отсутствии старения тоже пришлась всем по вкусу, как клубничка на торте.

Обжив каюты, они остались довольны. Мы поели в ресторане и собрались, под вечер в Клайпеду. Отшвартовка заняла не много времени, ведь я был уже не один. Вскоре входной мол порта Гдыня затерялся в синей дымке вечера. Мои завалились отдыхать, переживая стресс от быстрой смены часовых поясов в самолете, а я и четвероногая команда остались на вахте.

У меня наконец появилось время на «немного подумать». Но, ничего на ум не приходило. От нечего делать я листал новости в интернете. Всё, как всегда. Силовики Тупикина вызывали на дуэли «системных оппозиционеров», те грозились заставить всех жить в развитом социализме в отдельно взятой стране, а дети заседателей из Государственной Думы наслаждались развитым коммунизмом в отдельно взятых семьях. Одни старики были не у дел, но готовились к продолжительному и упорному труду на благо Родины ещё дополнительный десяток лет. Президент Памп всё усугублял, а Мария Эйприл обвиняла. Весь этот цирк уже не интересовал. Жить им всем оставалось пару-тройку месяцев, пускай поживут весело напоследок.

Под мерное покачиванье «Звезды» мысли катились сами собой, словно с горки камешки, постепенно превращаясь в обвал, а затем и в огромный оползень. Вот оно!

Я вспомнил, что видел в Интернете лесную полянку полную пластиковых мешков с деньгами почившего бастиона развитого социализма, инкубатора новой общности советских людей — советского народа — СССР. На самом деле мешки с деньгами плавали и гнили в небольшом озерце на месте подорванных шахт баллистических ракет, куда их свезли после обмена, когда они стали ненужным мусором. Всего-то наберите в Ютубе: «Захоронение советских денег близ села Небылое Владимирской области». Деньги также захоронены в Костромской и Ивановской областях. Примерный объём всех денег составляет около пятисот тонн. Деньги СССР должны были сжигаться на Украине. Но объём был невероятный, а сжигать в других местах было нельзя из-за токсичного дыма, выделяемого банкнотами при сжигании. Выведение из обращения старых рублей СССР продолжалось с девяносто первого по девяносто третий года. Так наметился еще один пункт нашего тотального мародерства.

Затем я подумал о свитке карт побережья Антарктиды, который попал в мои загребущие ручонки. Развернув рулон, я проанализировал детально рельеф побережья и вспомнил, что риккетсии, которые убьют все человеческое население Земли боятся холода и соленой среды. Кто еще не понял, то объясняю, что моря и океаны, а также громадная часть озёр на Земле растворы соли. Значит, если нацисты нашли какие-то пустоты в Антарктиде, то там можно будет передержать некоторое количество людей всё время пандемии и дождаться полного очищения планеты от этой напасти. Если найти входы в полую Землю в Антарктиде, то туда для перевозки ста тысяч людей потребуется сто лайнеров и на каждом спасутся по тысяче человек, что сделать просто не реально. Значит необходимо не менее тысячи судов, на каждом из которых пойдут сто