X-COM: Первый контакт - Денис Грей

— Да не за что, — отмахнулся Петр Ефимович, — лишь бы на пользу шло.

Он даже не обратил внимания на такое домашнее и простое к нему обращение.

Петр Ефимович сложил миски в ведро с водой и принялся их мыть. Управившись, он присел у керосинки. Пламя весело плясало, отбрасывая причудливые тени на лица бойцов.

Петр Ефимович достал из кармана кисет с табаком и стал неспешно скручивать самокрутку. Остальные молча наблюдали за его действиями. Запах крепкого табака смешался с ароматом каши, создавая неповторимую атмосферу умиротворения.

Неожиданно тишину нарушил звук гитары. Это Найденов, самый молчаливый из всех, снова взял в руки инструмент и начал наигрывать нехитрую мелодию. Сначала тихо и неуверенно, но постепенно звук становился все увереннее. Мелодия была простой, но трогательной, задевающей самые тонкие струны солдатской души.

К гитаре присоединился чей-то тихий голос. Потом еще один. Вскоре уже почти все тихонько подпевали Найденову, вспоминая слова старой песни. Песня была о доме, о любви, о надежде.

Петр Ефимович смотрел на бойцов и чувствовал, как тепло разливается по его сердцу. Они были такие разные, но их объединяла общая цель, общая судьба. И сейчас, в этот момент, они были просто людьми, со своими мечтами и надеждами. Просто людьми, которые очень хотели, чтобы закончилась война.

Маленький щенок, которого приютили бойцы, наевшись каши из своей миски, расположился на подстилке в углу помещения и уже дремал, периодически вращая своими ушами, как локаторами.

Возможно, ему снились бескрайние поля, где можно было носиться без устали, гоняя бабочек и пугая воробьев. В полудреме он подергивал лапками, словно во сне догонял ускользающую добычу.

В комнате подвала было тепло и даже по-домашнему уютно. От керосинки тянуло легким теплом, а вокруг доносились приглушенные голоса бойцов, с огромным удовольствием тянущих солдатскую песню:

Эх, дороги…

Пыль да туман,

Холода, тревоги

Да степной бурьян.

Край сосновый,

Солнце встает.

У крыльца родного

Мать сыночка ждет…

Парни пели, стараясь в унисон, но выходило так себе, однако это вовсе не мешало им наслаждаться такими теплыми и простыми словами. Щенок иногда открывал один глаз, лениво осматривая пространство вокруг, и тут же снова проваливался в сон. И ему вовсе не мешали звуки музыки и скромное пение ребят.

Илья, видя, что бойцы уже поели и отдохнули, дослушал песню и поднялся со стула.

— Бойцы, — он обратился к своим ребятам. — Проверить оружие, броню, каски. Дозарядить боеприпасы. Взять дополнительные аптечки. Десять минут, и выдвигаемся!

Парни сразу поднялись и принялись щелкать затворами, проверяя оружие.

Илья наблюдал за ними с легкой улыбкой. За то немногое время, что они вместе, он уже знал каждого из этих ребят. Знал, кто как заряжает магазин, кто как крепит аптечку, у кого какие привычки. Они были командой, практически боевым механизмом, связанным кровью и общей целью.

Прошло десять минут, пролетевших как мгновение. Илья кивнул: — Готовы?

В ответ прозвучало дружное: «Так точно!»

— Отлично. Двигаемся к машине по двое. Интервал пять метров. Внимание на каждый шорох, на каждую тень. Не расслабляемся ни на секунду. Поняли?

Снова: «Так точно!», эхом отразилось в полумраке подвала.

Илья первым вышел на улицу. Холодный ветер обдал лицо, заставив поежиться. Он огляделся. Тишина. Только высоко в небе виднелось мерцание купола, напоминающий о том, что война не окончена и враг где-то рядом.

Он махнул рукой, и группа начала выдвигаться, шустро загружаясь в грузовик.

Чычахов и Кондратов уже ждали его возле кабины. Вместе они еще раз осмотрели карту, прикидывая, где могут возникнуть сложности. Местами дорога казалась совсем узкой, да и разрушенные здания могли создать непреодолимые препятствия. Но Илья все же решил попробовать.

К Илье подбежал щенок. Он скулил и просился в кузов грузовика. Пришлось взять. Бойцы радостно поприветствовали их маленького боевого товарища и, подхватив его на руки, принялись чесать за ухом. Щенок, казалось, был вне себя от счастья — вилял хвостом и лизал всем руки.

Петр Ефимович завел двигатель и медленно двинул машину вперед, внимательно следя за каждым метром пути. Чычахов сидел рядом с Ильей в кузове, держа винтовку наготове.

Дорога вилась между домами и редкими завалами, напоминая змею, ускользающую от взгляда. Пыль вперемешку со снегом вихрем поднималась за машиной, оседая тонким слоем на лицах и одежде.

Илья закашлялся, поправил каску и перевел взгляд на Чычахова. Тот сидел неподвижно, словно изваяние, взгляд устремлен вдаль. Лицо его, обветренное и суровое, не выражало ничего, кроме сосредоточенности.

Грузовик послушно двигался по тропе, словно знал, что от него требуется. Солнце уже клонилось к закату, заливая окрестности мягким золотистым светом. Илье вдруг стало спокойно и хорошо, как будто он снова вернулся к своему боевому подразделению, когда любые трудности казались преодолимыми.

Илья был уверен, что все у них получится и сейчас. Эта тропа, хоть и незаметная на первый взгляд, приведет их к цели быстрее, чем они могли представить. Ну а дальше, дальше будет бой. Однако к его счастью, бойцы уже «обстрелянные» и не подведут! По крайней мере, Илья сам в это верил.

Они ехали по узким улочкам, стараясь не шуметь и не привлекать внимания. Когда-то оживленные улицы города теперь представляли собой хаотичное нагромождение обломков и мусора.

Завалы из кирпичей, куски бетона и искорёженные металлические конструкции заставляли водителя изворачиваться, то и дело сдавать назад, чтобы найти хоть какой-то просвет. Колёса с хрустом перемалывали стекло и щебень, а кабина дрожала от каждого ухаба.

Минуты тянулись, казалось, бесконечно. До цели оставалось не более трёх километров. Илья чувствовал, как напряжение нарастает с каждым километром. Он твёрдо был уверен, что где-то впереди их непременно ждёт опасность, но пока не знал, когда именно на них нападут.

Внезапно щенок поднял морду и замер. Он посмотрел вперёд и зарычал так яростно, так злобно, как, наверное, не рычал никогда.

Илья мгновенно навел ППШ в ту самую сторону, куда смотрел щенок.

— К бою!

Бойцы подобрались. Якут прильнул к окуляру и начал шарить стволом по сторонам в поисках цели.

Морозный воздух обжег легкие. Илья передернул затвор ППШ, готовясь к худшему. Сердце колотилось где-то в горле, отбивая бешеный ритм. Тишина давила на уши, казалось, вот-вот лопнут перепонки. Только хриплое дыхание Якута и приглушенное ворчание щенка нарушали это зловещее безмолвие.

Якут пробормотал, не отрываясь от окуляра. — Ничего не вижу, одни сугробы. Может, померещилось?

Илья нахмурился. Щенку померещиться? Да быть такого не может! Этот малец чуял опасность за версту.