Джо 7 - Харитон Байконурович Мамбурин

…нет.

Конечно же, нет. Я иду по улицам огромного торгового города. Просто иду? Да. Но как…? Вот это уже совсем другой вопрос. Я знаю, как люди ходят, как они думают, как чувствуют. Эти прохожие, эти стражники, даже этот угрюмый босяк, ножом обрезающий гниль с найденного где-то фрукта. Я знаю, как надо двигаться мне, чтобы они, эти люди, считывали то, что нужно увидеть. Точно также, как и тот босяк, вовсе не собирающийся жрать фрукт, а делающий вид, что он занят, пока выбирает себе жертву. Он карманник, люди. Понимаете? Нет?

Опыт. Я был убегающим, догоняющим, облетающим, грабящим, ворующим, настигающим, убивающим, обманывающим и заблуждающимся. Помогал тушить пожары и устраивал их. Истоптал тысячи дорог, стер сотни сапог, съел ни один пуд соли, сжег с десяток борделей, убил четырех бардов, натравливал драконов на замки рыцарских орденов и воровал нижнее белье из королевских покоев. Я знаю, как гасить отдачу из непрерывно выплевывающего пули «томми», и как нужно себя вести, когда тебе в голову пытается проникнуть телепат!

Тирдар-Сказочник может быть лучшим в мире охотником на магов, его взор может быть острее бритвы, а разум ясен как кристалл, но это ничего не изменит, потому что он, этот волшебник, точно такой же человек, как и Страдивариус Экзит Малинор, архимаг, на чьих нервах я выполнил не одну композицию, каждый раз толкая этого титана магии в нужную мне сторону!

Я — Тервинтер Джо, жулик, мошенник, манипулятор и прохвост! Слабость — моя стихия, тени мой покров, человеческие грехи и страсти — мой вернейший союзник!

Поэтому я не просто вхожу в «Соль и Песок», я впадаю внутрь, споткнувшись о порог, с шумом и проклятиями сшибаю пару стульев, а под конец, оказавшись у самой стойки, умудряюсь показать высочайший класс лицедейства и притворства, выдав пронзительный, сочный и раздосадованный пук, прогремевший на весь затихший зал!

— Бышка, ты что ли⁈ — рычит разгневанный трактирщик, перегнувшись через стойку и рассматривая мою угвазданную физиономию, с кряхтением поднимающуюся на ноги, — Хренов вонючка! Что ты сожрал до этого⁈ Гнилую макрель⁈

Всё, я невидим. Для всех. Полностью и абсолютно, потому что именно под таким образом меня в этой таверне и знают. Это — высшая магия жульничества, апофеоз мелкописечного негодяйства.

Презентация!

Пятнадцать минут, и вот он я, вовсю чешущий языком с тем же барменом. Мы оживленно обмениваемся сплетнями и наводками, только он говорит, что знает, а я сочиняю как сволочь. Двадцать минут и три кружки пива, влитые в хозяина стойки за мой счет, и мы, склонив головы друг к другу, как две гаргульи-алкоголички, начинает бормотать о чем-то серьезном. Затем звучат фразы: «Минимум сто золотых. Ты в доле».

После этого, два пришедших к соглашению достойных дона, распространяя сдержанный и умеренный запах пива, выпитого за обсуждением деловых моментов, поднимаются в гостевую часть «Соли и Песка», чтобы постучать в покои, снимаемые Тирдаром-Сказочником и его веселыми подчиненными. За невероятно прельстивым, ожидаемым и очень высокооплачиваемым предложением, которое им, двум джентльменам, обязаны были сделать маги.

Ну, слегка не вышло.

— С-сколько⁈ — сильно удивился маг, джентльмен, сыщик и охотник за головами, сам Тирдар-Сказочник, сидевший в кресле (и от того не упавший) — Вы шо, о…ли?!!

— Ладно, триста золотых, — сбавил планочку я, придерживая за талию слегка качающегося от моей наглости трактирщика, услышавшего вовсе не то, о чем мы договаривались заранее.

— Тирдар, тебя нагло грабят на прозвище… — задумчиво отозвался один из волшебников, склонившийся над огромных размеров картой, занимающей едва ли не четверть просторного зала, — Босяк сказочник-то получше будет!

— Обидно это слышать, — сделал я большие глаза, продолжая обнимать трактирщика за талию, — Я ж не прошу денег вперед. Провожу вас до места, убедитесь, что это логово Джо, потом заплатите.

Маги переглянулись. Судя по тому, что я видел, их в «Соли и Песке» очень неплохо кормили, а заодно и поили. Выбираться им куда-либо не желалось, а уж искать меня, обладающего весьма специфичной, вонючей и громкой славой, точно не хотелось. Только вот эльфы вряд ли ошиблись насчет конкурентов, у Тирдара, этого вполне приятного на вид джентльмена, имеющего некоторое сходство с Боливиусом Виртом, было что-то для связи с Хорнисом лон Элебалом. А значит — он был очень замотивированным магом.

— Эх… иди сюда, как там тебя, Бышка, — извлек из рукава волшебную палочку главный охотник за отступниками, — Я наложу на тебя заклинание правдивости. Повторишь затем то, что уже сказал, тогда будем говорить дальше. Если попытался нас обмануть, то вот твой шанс удрать… А то ведь потом прокляну…

— Воу-воу…! Палехче! — тут же выставил я перед собой ладони, пряча свое скромное тело за очень возмущенным таким ходом дел трактирщиком, — Господа! Господин Тирдар! Не надо пороть горячку!

— Значит, ты солгал? — ни разу не удивился моему поведению сыщик.

— Нет, конечно, Бышка не лгун! — возмутился чрезвычайно преступно похожий на последнего вруна я, — Я ж к вам со стариной Гугелем пришёл! Он за такую напару мне яйца голыми зубами отгрызет! Так что я к магии этой вашей готовый, но вот только не надо меня сначала колдовать, а потом кричать, что триста золотых — это много, давай веди за пять, а лучше за один! Нет, нам такого добра не надо, господа заколдуны. Давайте сначала о деньгах, а потом о магии…

Тирдар не мог не сделать стойку на такой посыл. Пока его коллеги с удивлением и опаской посматривали на бедного трактирщика, огульно обвиненного в яйцегрыжестве, сам маг уже из приседа перешел на полусогнутые, взирая на меня как Торквемада на стриптизёршу.

— Ну ты же понимаешь, что триста золотых — это очень много? — проглотил наживку охотник за волшебниками.

— Ну, господин маг, так дела не делаются! — замотал я головой, — Это тысяча для вас много было, я уже торганулся как боженька! Гугель, подтверди!

Трактирщик, которому откровенно не нравилась хищная поза главного мага и морды его коллег, проявляющих всё больший и больший интерес к нам, отчаянно закивал головой.

— Гугель — не последний человек в Дестаде, — погладил я свой живой мясной щит по самолюбию, — Далеко не последний. И он — в доле. Если я буду спускаться, то эта доля пострадает. А если пострадает она, то пострадаю потом я.

— Пострадать ты можешь и по другим причинам, — сделал прозрачный намек