Имперец. Ранг 1. Студент - Владимир Кощеев

пытаясь найти более приличный синоним слову «коза». – Она девушка с непростым характером. Но мы с вами оказались заложниками ожиданий нашего общества. Если я никак не прореагирую на произошедшее, общество будет считать, что я слаб. Причем слаб в сравнении с человеком, находящимся ниже по социальной лестнице. Это, как вы понимаете, неприемлемо.

Меншиков совершенно искренне и печально вздохнул. И мне даже стало немного жаль парня. Мало того что из левых, под высоким давлением семьи и социума, так еще и невеста – Нарышкина. Вот уж кому просто хронически не везет.

Впрочем, Меншикова было не настолько жалко, чтобы разрешать бить себя по лицу. Но попытаться помочь все же стоит. В конце концов, сохранение репутации – это по местным понятиям неплохой такой должок. А иметь в должниках сына главы Свободной фракции – весьма полезный актив.

– Максим, вам знаком эксперимент про кота Шредингера? – спросил я княжича.

Меншиков удивленно посмотрел на меня:

– Знаком, но какое это имеет отношение к нашей проблеме?

– Ну, бегать и доказывать вам или вообще кому бы то ни было что бы то ни было я не собираюсь. Равно как и вы не горите желанием биться за необдуманные поступки своей прекрасной невесты. Тем более что, как вы правильно заметили, исход дуэли может быть не таким уж и радужным.

Максим молчал, чуть мрачно смотря на меня.

– И вот я подумал: а если мы создадим условия, при которых, так сказать, дуэль – это кот Шредингера? Может быть, была. А может быть, и нет.

– Увы, – вздохнул Меншиков. – Вся суть таких историй в их гласности. Чем громче… – парень окончательно помрачнел, – тем лучше.

– О, ну гласность-то я организую без проблем, – усмехнулся я в ответ.

– Пожалуй, при такой постановке вопроса это было бы интересно, – признался Меншиков.

Все-таки он не совсем безнадежен и чувствует, что выходить в лобовое столкновение со мной опасно.

И это хорошо.

– Тогда – пожалуйста, – усмехнулся я и демонстративно щелкнул пальцами.

Меня, Меншикова, озеро и еще добрый кусок этого закоулка территории университета покрыл магический туман. И тут же взвыла местная сигнализация:

– Несанкционированное применение магии!

Кабинет ректора Императорского Московского Университета Те же, полчаса спустя

– Да вы вконец распоясались! – орал ректор. – Ладно, Мирный – он простолюдин без мозгов, но вы-то, Максим Павлович! Вы ведь княжич! Древний, уважаемый род! Ну как вы могли!

Мы с Меншиковым стояли на ковре у ректора и изображали элементы интерьера. Проще сказать – молчали, демонстративно отказываясь обсуждать произошедшее в тумане. Ректор орал, угрожал ужасной расправой вплоть до отчисления, взывал к разуму, совести, личной выгоде – все бесполезно. Мы с Максимкой стойко держали оборону с самыми суровыми мордами лица.

Через сорок минут Шмелев выдохся, плюхнулся в свое кресло, опрокинул в себя стакан воды и сделал громкое «уф-ф-ф». Посмотрел на нас с мрачной миной и вяло рыкнул:

– Уйдите с глаз моих, позорники.

Мы с Меншиковым вышли и почти синхронно усмехнулись. Делать хорошую мину при плохой игре – это надо постараться. А вменить нам, по сути, нечего, кроме как магию тумана. И то неизвестно, кто ее создал: безродный я или родовитый Меншиков? Меня-то, конечно, можно вздрючить, но поди попробуй наехать на сына уважаемого человека. Сразу получишь по шапке, а то и с тепленького местечка да из мягонького кресла вылетишь.

После ректорского концерта мы отправились каждый на свои пары, но прежде чем разойтись в разные стороны университета, Меншиков очень серьезно посмотрел на меня и сказал:

– Я запомнил.

В ответ я лишь слегка кивнул, принимая благодарность, и мы разошлись.

Я надеялся, что лимит приключений у меня на сегодня исчерпан, и шел по учебному корпусу весь такой расслабленный и спокойный, размышляя, а не прогулять ли пару истории Государства Российского и не потратить ли время в пользу столовой? Все-таки вряд ли лектор сможет рассказать что-то новенькое, а старенькое можно прочитать в учебнике.

И вот шел я, шел, скользя рассеянным взглядом по студентам и студенткам, пока вдруг не увидел Корсакову. А как увидел, так и застыл посреди коридора, чувствуя нечто среднее между параличом и бешенством.

Девушка в обнимку с книгами стояла возле лестницы, облокотившись спиной о перила. А рядом с ней терся сладенький лощеный тип. С такой правильной, красивой внешностью, что сразу видно – мужик ходит к косметологу. Модно уложенные волосы, стильная одежда, аристократический перстень и голодный взгляд.

Этот мудак стоял рядом с моей женщиной и раздевал ее взглядом.

Чувствуя, как из ушей потихоньку начинает подтравливать пар, я медленно подошел к беседующей парочке.

– …это очень мило с твоей стороны, и мне правда жаль, но я действительно очень занята…

– Не будь столь жестока ко мне, прекрасная Василиса! Одно невинное свидание – кино и кофе, это не займет много времени.

Я положил ладонь на плечо парню и вкрадчивым голосом поинтересовался:

– Она же сказала, что занята. Уж не проблемы ли у тебя со слухом, друг мой?

Василиса кинула на меня благодарный взгляд, а парень изобразил демонстративное недоумение, рассматривая мою ладонь на своем плече.

– Боже, где это я так испачкался? – воскликнул парень, округлив глаза.

– Не знаю, может быть, в маминой помаде, когда утром красился? – оскалился я, сжимая ладонь.

Сломать так кость, к сожалению, вряд ли получится. Все-таки у этого тонкого-звонкого упыря имелась какая-никакая, а мышечная масса. Да еще и одежда затрудняла прямое воздействие. Но, если удачно впиться пальцами, все равно будет ну очень неприятно.

Парень резко дернулся, пытаясь высвободить плечо из хватки, но у него ожидаемо не получилось. Он попытался достать меня свободной рукой, но я выворачивал его так, что дотянуться было невозможно.

– Ты что себе позволяешь, чернь?! – прошипел взбешенный красавчик, стремительно бледнея и теряя весь свой лоск. – Убери руки, живо!

– А то что? – изобразив на лице живейший интерес, спросил я.

Вокруг нас уже начала образовываться толпа любопытных студентов, затрудняя передвижение по лестнице.

– Тебе конец! – сыпал многообещающими угрозами парниша.

– Боюсь-боюсь, – согласился я в ответ и еще поднажал.

– Отпусти, живо! Ты даже не представляешь, с кем связался!

– Я связался? Да я просто мимо шел.

– Тебе конец! – заявил парнишка.

Ну просто набор пафосных штампов, а не человек.

– Очень многообещающе, – согласился я.

И тут в наш содержательный диалог вклинились:

– Студент Мирный! – с возмущением и укором воскликнула бабушка – божий одуванчик. – Отпустите бедолагу, вы же ему так ключицу сломаете!

– Да ничего я ему не сломаю, – возразил я. – Мог бы – давно бы сломал.

– Студент Мирный! – нахмурилась бабуся. – Живо отпустите студента Дантеса!

Услышав эту