Имперец. Ранг 1. Студент - Владимир Кощеев

– А в туловище?

– Ходить оппонент будет, а вот держать в себе кишечник – нет, – усмехнулся Иван.

– А в голову?

– Спячка по типу анабиоза на пару дней обеспечена.

– Как интересно. Но это же, наверное, ужасно дорого – заряжать детские пистолетики артефактами?

– И да, и нет, – пожал плечами Иван. – Расход на самом деле невелик. Любителей пострелять на дуэлях раз-два, и обчелся. Неблагородные предпочитают кулачные бои для выяснения отношений, а благородные понимают, что если им попадут в туловище, то даже контрольный в голову оппоненту не затмит испачканных портков.

Парень вздохнул, но спохватился.

– Я в тебя верю, ты не подумай. Просто Дантес такая подлюка. Вся семейка шулеры, дуэлянты и дамские угодники. Так что вариантов с выбором оружия просто нет.

Тут до меня дошел смысл сказанного, и я расхохотался:

– Не я его вызвал. Он меня!

– Серьезно? – округлил глаза Новиков.

– Вполне.

– Ну так это же в корне меняет дело! Выбирай клинки и…

– Ну не-е-ет! – протянул я. – Теперь я точно обязан пострелять по гаденышу.

– Зачем? – ужаснулся Иван. – Он же этим на жизнь промышляет, а ты?

А я владел стрельбой, еще когда вас всех в проектах зачатия не было.

– Это сложно объяснить.

– Ну ты попробуй. Я все-таки не просто твой сосед по комнате, но еще и друг.

Друг, хм… Я попытался вспомнить, были ли у меня в той жизни друзья или только товарищи по оружию. Или мои товарищи по оружию и были моими друзьями?

– Этот убогий пытался приударить за Василисой, – проговорил я.

– Это, конечно, аргумент подравнять ему лицо, – не стал спорить Новиков. – Но, может, все-таки выберешь более верный способ?

Я честно не знал, как подобрать слова, чтобы фраза «Хочется хоть тут отомстить за Пушкина – наше все» не выглядела как признание в душевных болезнях.

– Просто так надо. Поверь мне, – произнес наконец я после длительного молчания.

– Ладно, – нехотя согласился Новиков. – Но я тебя предупреждал.

К тому моменту, как мы дошли до полигона, там уже собрались зрители.

– Слушай, а ты становишься популярнее с каждым разом, – заметил Иван не без ехидства.

– Мне больше интересно, как они все узнают о том, кто, с кем и когда, – ответил я.

– Ну, это не сложно, – отмахнулся Новиков. – Есть же система бронирования полигона под дуэли, она публичная. Это вам сейчас повезло, и здесь пусто, а так Тугарин рассказывал, что обычно надо ждать до вечера, а то и до следующей недели.

– Ну если это считать везением… – пробормотал я.

Распорядитель от ректората был тот же, и на нашу парочку он посмотрел ну очень выразительно.

– Опять вы? – спросил мужчина.

– Не опять, а снова, – парировал я.

Распорядитель вздохнул, и была в этом вздохе вся печаль уставшего взрослого, который курирует детскую песочницу. В этот момент на полигон вошел Дантес с каким-то парнем. Эти двое что-то горячо обсуждали, как будто бы даже ругались, но с нашего места слышно не было. А когда оппоненты подошли достаточно близко, чтобы можно было погреть уши, то их пылкий разговор прервался.

В принципе, мне было без разницы, бретер он или просто дебил, но на определенные мысли это наводило. Это ж кому-то было не лень нанимать полулегального бойца, платить ему деньги, чтобы тот спровоцировал меня на дуэль, чтобы… Чтобы что? Вот какую цель преследует этот наниматель?

– Представьтесь, – следуя протоколу, произнес распорядитель.

– Александр Мирный.

– Георгий Дантес.

Ну почти Жорж! Александр Сергеевич, не беспокойтесь, сейчас все сделаем красиво.

– Возможно ли решить ваши разногласия мирным путем? – спросил распорядитель, поочередно смотря то на меня, то на Дантеса.

– Нет! – воскликнул боярич, задрав свой по-женски тонкий нос.

– Оружие? – уточнил распорядитель.

Новиков выразительно посмотрел на меня, и я лишь демонстративно закатил глаза.

– Револьверы, – произнес Иван.

Тут у Дантеса случилась прямо-таки образцово-показательная пантомима. Из перекошенного злобой лицо превратилось в вытянутое от удивления. Но такой ответ поразил не только его, распорядитель тоже оказался в замешательстве.

– Револьверы? – уточнил он таким тоном, каким преподаватели подсказывают на экзамене, желая вытянуть любимого студента.

– Револьверы, – подтвердил Новиков с такой кислой миной, что все вокруг поняли сразу, что он по этому поводу думает.

– Револьверы… – немного обалдевшим тоном повторил распорядитель.

Затем вздохнул и подозвал кого-то из помощников, которые принесли довольно тяжелый с виду ларец, и началась процедура проверки оружия. При этом Дантес и его секундант лишь кинули беглый взгляд на стволы, а вот Иван с дотошностью отличника чуть ли не на зуб попробовал и сами револьверы, и каждый патрон, коих было по шесть на ствол.

Пока Иван изучал содержимое ларца, мне и Дантесу принесли магические блокираторы, которые я просто надел, а мой противник нацепил с таким гордым и независимым видом, будто больше никогда в жизни не собирался пользоваться магией.

Затем секунданты загнали пули в барабаны, и мы разобрали стволы. Оружие было очень эффектным: белый металл, светлая ручка из кости с резьбой в виде двух дерущихся мишек, красивые травяные узоры от рукояти до мушки. Револьвер удобно лег в ладонь, приятно оттянул весом руку.

Распорядитель меж тем зачитывал правила дуэли, суть которых сводилась к следующему: нам выделяли кусок полигона размером пятьдесят на пятьдесят метров, давали по пистолету с волшебными пулями в барабане и выпускали резвиться в это чисто поле. Кто первый потеряет способность сражаться, тот и проиграл. Если так получается, что пули истрачены, а оба противника еще на ногах, то тут уже смотрят, кто обосрался, то есть по количеству попаданий. Если и количество попаданий одинаковое, оружие перезаряжают вновь.

И так до победного конца.

Мы с Дантесом вошли в зону дуэли, встали у ее границы, а помощники распорядителя одновременно в углах выделенной нам площадки опустили какие-то предметы, издалека похожие на шайбы. Едва они коснулись земли, я почувствовал холодок за спиной – магическая преграда, призванная защитить зрителей от шальной пули.

Снова, как в прошлый раз, на полигоне стояла неестественная тишина, которой просто не может быть в местах столь большого скопления народа. А ты погляди-ка, все так увлечены, что молчат и, кажется, даже не дышат.

Распорядитель еще раз хмуро посмотрел на меня, вздохнул, покачал головой и гаркнул во всю силу своих легких:

– БОЙ!

Дантес мгновенно вскинул руку и выстрелил. Пуля просвистела, оставляя за собой красивый голубой магический след, но меня уже там не было.

Раз.

Парень такой прыти от меня явно не ожидал и выпустил еще одну пулю, в надежде поймать меня, как движущуюся мишень. И