Имперец. Ранг 1. Студент - Владимир Кощеев

Два.

Я вскинул руку и спустил курок. Дантес слишком поздно сообразил, что я не от отсутствия мозгов и не понтов ради выбрал огнестрел. Жорик все же успел дернуться в сторону, так что я попал не в коленную чашечку, а рядом.

– ПОПАДАНИЕ! – рявкнул распорядитель, и зрители ахнули.

Жорик, он же Георгий Дантес, смотрел на меня бешеным взглядом, но упорно уходил с траектории, чуть подволакивая ногу. В одно мгновение мы оказались замершими друг напротив друга: я вскидывал руку, и он. Секундное замедление, два выстрела и…

Я перекатом ухожу с траектории пули, летевшей мне явно в живот, а вот Дантес чуть не выронил свое оружие – его правая рука онемела.

– ПОПАДАНИЕ!

Это три.

Зрители восхищенно ахнули, ну и немного подрасслабились, тут уже вроде бы как должно было быть все понятно, но Жорик перекинул револьвер в левую руку.

А вот это уже интересно.

Парень высокомерно вскинул подбородок, насколько это вообще возможно в его ситуации, а затем резко выстрелил от бедра.

Четыре!

И это правда было очень близко, на самом деле близко.

Только старые-старые интуитивные рефлексы, сработавшие быстрее, чем мозги, помогли уклониться от попадания в бедро.

Ладно, парень, ты, вне всякого сомнения, хорош, но, прости, я все-таки лучше. Сказывается переизбыток опыта.

И я рванул на него, на ходу кидая себя влево-вправо и спуская курок. Дантес то ли не верил собственным глазам, то ли не ожидал от меня такой убийственной атаки, то ли не думал, что я попаду с такого расстояния… В общем, он успел, конечно, один раз выстрелить, но даже близко не попал.

Нога, рука, живот.

– Тройное ПОПАДАНИЕ!

Публика рукоплескала и улюлюкала. Не каждый день увидишь обгадившегося аристократа, который стоит тупо потому, что ему повезло сохранить равновесие до того, как онемело тело.

Я же медленно подошел к парню с опущенным в землю дулом и негромко спросил:

– Кто тебя нанял?

– Да пошел ты! – выплюнул Дантес, пуча глаза от бешенства.

– Что ж вы меня все посылаете, – вздохнул я в ответ. – У меня осталась последняя пуля, а у тебя не осталось ни чести, ни… – я глянул вниз, намекая на обгаженные штаны. – Ни достоинства. Да и какое достоинство у бретера. Итак?

– Я тебя убью. По-настоящему, – прошипел Дантес.

– Ну, рискни, – усмехнулся я. – Передавай своему хозяину, чтоб держал своих псин на привязи. Ты же знаешь, да, что бешеных собак отстреливают?

Может, Жорик бы еще что-то многообещающее добавил, но я приставил дуло револьвера вплотную к его лбу и нажал на курок.

– ПОПАДАНИЕ!

Найду ту падлу, которая решила добраться до меня через девчонку, все кости переломаю.

Полигон Императорского Московского Университета

Василиса Корсакова

– Васька, твой друг отчаянный, – причитала рядом соседка по комнате, третьекурсница ростом с восьмиклашку. – Дантес – он же самый заядлый дуэлянт университета! И всегда только на пистолетах дерется!

– Револьверах, – высокомерно поправил какой-то парень из толпы.

– Да без разницы, хоть на пищалях! – огрызнулась Светка. – Кранты твоему парню, точно тебе говорю.

Василиса хотела сказать, что парень-то формально вроде бы не ее. Но, судя по происходящему, это ненадолго.

– БОЙ!

Кажется, между этим воплем и завершением дуэли прошла целая вечность. От звука каждого выстрела девушка вздрагивала, словно стреляли по ней. Она стояла, закусив костяшки пальцев, чтобы не кричать, чтобы держаться за реальность через эту боль в руке.

Толпа рядом вопила, улюлюкала, смеялась и восхищалась, а Василиса испытывала на самом деле только одну эмоцию – ужас. Ужас от того, что Александр сейчас один на один с этим подонком и что по нему стреляет один из лучших дуэлянтов университета.

А когда поединок окончился и толпа, точно насытившийся зверь, немного отхлынула от центра полигона, девушка, наоборот, рванула вперед. Точно вода меж корней и камней она текла сквозь людей к Александру, чтобы… Сказать? Спросить? Сделать?

И когда совершенно внезапно толпа кончилась, а Василиса вылетела на зеленый газон полигона, то сорвалась на бег. Быстрее, чем на тренировках у Разумовского, на одном выдохе она подлетела к Мирному, о чем-то негромко беседовавшему с Новиковым, и замерла буквально в шаге от парня.

Тот развернулся и посмотрел ей в глаза пробирающим до самого сердца взглядом. Такой высокий. Такой сильный. Такой спокойный. Уверенный в себе. Он, словно древнее античное божество, выточенное из камня, застыл на мгновение, смотря на нее взглядом человека, который повидал жизнь.

А затем одним шагом пересек разделяющее их пространство, обжег ощущением широкой, горячей ладони на ее талии и…

Впился поцелуем в ее губы прямо на глазах у сотен студентов.

Глава 27

Императорский Московский Университет

Александр Мирный

Что мне нравилось в моем повторном студенчестве – это юность, энергия и ощущение, что вся жизнь впереди. Что мне не нравилось в студенчестве – домашние задания.

Особенно по-идиотски это ощущалось, если вспомнить, сколько людей я успел тут отправить на новый круг сансары.

Но вот приходилось вечером отложить все наполеоновские планы на жизнь и, развалившись на кровати, читать скучнейшую книжку по «Теории государства и права». Некоторые абзацы были настолько увлекательными, что я чувствовал, как залипаю: глаза бегали по строчкам, а мысли разбегались как тараканы после включения света – куда угодно, лишь бы подальше.

Поэтому дробный стук в дверь я посчитал добрым знаком и отличным поводом закончить на сегодня с высшим образованием.

– Друг мой! – воскликнул ворвавшийся в комнату Иван. – Традиции нельзя нарушать! – он плюхнулся на стул за моим рабочим столом. – И у меня предложение, от которого ты не сможешь отказаться!

Я захлопнул книгу и продемонстрировал соседу обложку:

– Знаешь, сейчас я готов даже еще раз пройти инициацию, лишь бы не этот талмуд канцелярита.

– Это ты еще настоящие договоры в своей жизни ни разу не видел! – хохотнул парень. – Вот где засыпаешь на первом абзаце.

В ответ я лишь неопределенно хмыкнул и спросил:

– Итак?

– Итак… – Новиков жестом фокусника извлек из складок одежды две бумажки, с моего места напоминающие билеты на какое-то увеселительное мероприятие типа цирка или музея. – Знаешь, что это?

– Не имею ни малейшего представления, – честно ответил я, принимая вертикальное положение.

– Это билеты в одно из самых закрытых мест в Москве! – с таким восторгом произнес Иван, что я, грешным делом, подумал про какой-нибудь суперэлитный бордель с ролевыми играми.

– Что-то мне боязно спрашивать, куда билетики, – честно признался я, не спеша разделять воодушевление боярича.

– Кальянная!

– Что? – не понял я.

Я почти ничего не знал о ночной жизни города и как-то не рассчитывал, что кальянная – это такая