Большой игрок 1 - Эрли Моури

— Да, — отозвалась Булгова-младшая, — буду очень ждать, чтобы она скорее уснула.

Мы снова поцеловались, и меня пробрало так, что я был готов прямо сейчас схватить ее за руку и затянуть в свою комнату.

Однако, я мужественно прошел это испытания, дотерпел, и прижимая к себе вместо Лизы папки с документами отправился к двери следующей по другую сторону коридора.

Вытащив из сейфа все деньги, также приложив к ним купюры, лежавшие в сюртуке, я пересчитал свое состояние. Совокупно вышло немногим больше шести тысяч рублей. Если отсюда вычесть неизбежное: две тысячи долга графу Старовойтову плюс уплату гильдейского сбора, то у меня оставалось около полутора тысяч рублей. Это провал, господа! Это полный провал! Ведь я собирался поехать завтра по складам, прикупить еще мыла на тысячу-полторы. Собирался разместить в газетах статьи о грядущем дефиците мыла! И вряд ли статьи возьмут у меня, если я что-то не заплачу редакторам или не подам материал как бы на правах рекламы! Я не представлял сколько такая услуга в этом мире стоит, но она мне очень потребуется в будущем, и нужно начинать уже сейчас налаживать контакты с важными людьми в прессе. А еще мне край как нужны деньги на ремонт здания «Богатея», оформление торговых залов, выплату зарплаты новому персоналу и закупку товаров, но уже не для шарашки типа «Богатей», а для солидного заведения с ярким именем «АпПельсин». Все это в сумме без сомнений станет самой жирной статьей предстоящих расходов.

Сидя за письменным столом, глядя на цифры с очень поверхностными расчетами, я загрустил. В голову начала вползать крайне недобрые мысли: просить у Старовойтова отсрочку по выплате долга… Он не откажет… Нет, нет! Это очень нехорошая мысль! Взятое слово надо держать. Иначе получается, что я — уже другой Сашенька Рублев — уподоблюсь прежнему мудозвону, растратившему честь и веру в себя. Путь даже уподоблюсь ему отчасти, все равно это скверно. Тут уж кровь из носа, но слово графу я обязан сдержать!

Еще есть вариант помилее: взять кредит в банке. Понятия не имею, как здесь дела с крезитами. Может нужны поручители, может это долгая и не простая процедура… А мне деньги нужны срочно, желательно уже завтра. Да, там скоро начнутся распродажи в «Богатее» — я сверился с календарем и записями в блокноте — начнутся в двадцать первого в среду. Но вряд ли они принесут сразу доход, который можно брать в расчет.

Ковыряться в документах в скверном настроении мне не захотелось. Я решил ненадолго отложить бумажную возню и пока заняться тренировкой. Физические нагрузки часто помогали изгнать из головы всякий мусор, сбросить дурную энергию. После разминки, я занялся растяжкой, немного потрусил себя «Дергунчиком». Потом долго отрабатывал удары, пристроив подушки на разной высоте: одну на край шкафа, другую на комод, третью подвесив ремнем на крюк, зачем-то торчавший из стены. Поначалу, старался отрабатывать бесконтактно — это хорошая практика, позволяющая лучше координировать движения, точность и силу удара. Хорошая, но у нее много своих минусов. Нарезвившись до усталости бесконтактными фокусами, отдохнул минут пять и потом позволил себе полный контакт, снося подушки и стараясь поймать их то рукой, то ногой, раньше, чем они достигнут пола.

Получалось пока не очень, но прогресс в возможностях тела Рублева чувствовался. Обливаясь потом и подрагивая от напряжения, я даже не сразу услышал осторожный стук в дверь. Остановился, плавно опустив поднятую ногу и вспомнил, что ждал Лизу. Как бы с чаем.

— Минутку, Лиз, — отозвался я, накидывая халат.

Отпер дверь, впуская мою новую служанку с подносом.

— Прошу, господин Рублев, — она улыбнулась мне, горячо и метко стрельнув глазами. — Чай с вареньем и липовым медом.

— Проходите, госпожа Булгова, — я отступил, пропуская ее к столу. — Немного тут запыхался, вспотел, — пояснил я, видя, что она с некоторым удивлением поглядывает на меня. — Тренируюсь чтобы держать тело в тонусе. Подождешь здесь пять минут, пока я в душе помоюсь?

— Как прикажите, Александр Васильевич, — Лиза, поставив поднос, изобразила неумелый книксен.

— А знаешь, что… Давай примем душ вместе? — предложил я, сам опешив от своей наглости. — Давай! Будет весело!

Глава 20

А маменька спит

— Барин, но маменька… — Лиза отвела взгляд.

— Что «маменька»? Она же спит, — будто изображая спящую Марфу Егоровну, я зажмурил глаза, затем приоткрыл один.

Лиза рассмеялась, прикрыв рот ладошкой, затем тоже зажмурила глаза, открыла один и сказала:

— Не, ну так не надо. Лучше позже зайду, когда вы помоетесь.

— Тогда жди здесь. Я быстро, — взяв полотенце, я поспешил в ванную.

Мысли о деньгах, налогах, или как там… эти чертовых сборах гильдейских, со всей зубастостью лезли в голову. Еще и эта чертова дуэль! Как же все это не вовремя! Все проблемно и даже смертельно-опасно! Чтобы не портить себе ночь и милый вечер с Лизой, я старался не давать этим мыслям ход. Уж поутру буду думать, за что хвататься, как быть. Может появятся свежие соображения.

Когда я вернулся в комнату, Лиза сидела на стуле и мечтательно смотре в потолок. Едва завидев меня, служанка тут же вскочила и снова порозовела. Нравилась мне эта румяная булочка. Сам не знаю, отчего я испытывал к ней такое влечение. И мне казалось, что она испытывает нечто подобное ко мне.

Я подошел, взял ее руку и тихонько потянул за собой к кровати.

— А чай? Александр Васильевич, чай же остынет! — засопротивлялась она.

— Чай, это лишь повод. Понимаешь? — спросил я, заглядывая в ее большие карие глаза.

— Да, — она отвела взгляд и заалела еще ярче. — Чай — повод попить чай?

Я обнял ее, целуя в губы и развязывая фартук и расстегивая платье сзади. Булгова не сопротивлялась: положила голову мне на грудь, там, где разошелся халат, и я ощутил сначала ее шелковистые волосы, затем мягкие губы на моем соске. И ее язычок, быстрый и трепетный — стало щекотно.

— Лиза, проказница… — я приспустил верх ее платья, фартук уже валялся на полу. — Ты когда-нибудь делала это?.. — последнее слово я прошептал ей на ухо с этаким акцентом на важность и таинственность.

У меня водились сомнения, что Елизавета Степановна успела вкусить запретный и сладкий плод отношений с мужчинами. Целовалась она без сомнений не первый раз, а вот дальше? При строгости Марфы Егоровны Лиза вполне могла оставаться девственной в свои юные годы. Да и этот мир, как