Отставникъ - Константин Геннадьевич Борисов-Назимов

— Вот же гад ползучий! Работает и вашим, и нашим, — возмутился Александр Борисович. — Предлагаю его немедля уволить!

— Так вы знаете о ком речь? — задал я вопрос, ни грамма не удивившись.

— Это наше внутреннее дело, — буркнул господин Статкевич. — Но просто так этого точно не оставим. А насчет работающих студенток ту наша недоработка, — он вздохнул и посмотрел на коллегу: — Господин Изачик, согласны?

— Да мы-то пытались, чтобы девушки учились и не отвлекались на другие дела, — ответил тот и резко засобирался: — Так, дамы и господа, простите меня, дела. Александр Борисович во всем разберется! Уверен, на одну студентку у нас будет больше.

— А сколько всего на обучении девушек? — поинтересовался я.

— В прошлом году было семьсот семьдесят три студентки, — ответил профессор и добавил: — А в этом, думаю, уже тысячу наберем.

Честно говоря, количество будущих медиков впечатлило. Размах у докторов очень большой, в том числе и дело наверняка прибыльное. С другой стороны, что такое двести рублей за год обучения, когда требуется содержать такое здание и платить зарплаты. Это еще не беру в расчет налогов, допускаю, что они от них освобождены. Но на Руси всегда имелись спонсоры и те, кто не жалел денег, чтобы сделать империю сильнее, могущественнее и лучше. Порой тратили состояния, прокладывая дороги и вкладываясь в заведомо убыточные проекты. Тем временем господин Изачик ушел, а профессор принялся изучать бумаги Анастасии. Письмо доктора Ботвинова несколько раз перечитал, бородку подергал и недоверчиво головой покачал. К этому моменту он знал, что я тот, за кем должна старшая сестра милосердия ухаживать. Увы, насчет того, что она бывшая работница госпиталя, я погорячился. Не все предусмотрел Аристарх Георгиевич.

— Дамы, а не оставите нас с поручиком наедине? — попросил Статкевич и пояснил: — С позволения господина Голицына хочу с ним побеседовать и продиагностировать его состояние. Это возможно? — он посмотрел на меня.

— Без проблем, — пожал я плечами.

Настя с тревогой на меня посмотрела, а вот актриса не сомневается, что все удалось. Правда, Вера немного опечалена, думаю из-за того, что ее известность не сильно-то помогла. Доктора ей делали комплементы, но на уступки и не думали идти. Интересно, а если бы на них надавил градоначальник? С ним госпожа Холодная знакома, и он ей благоволит. Скорее всего ни Изачик, ни Статкевич и тогда бы не пошли на уступки.

— Михаил Юрьевич, уж простите, но от тех ранений, о которых идет речь в письме, вы не могли оправиться с помощью скальпеля хирурга, какой бы удачливый тот ни был. Я прав? — произнес Павел Григорьевич, когда дамы вышли из кабинета.

— Частично, — ответил я, а потом уточнил: — После длительной операции меня выходила Анастасия Николаевна, но и без удачи дело не обошлось.

— У вас уже имелся дор или вы его приобрели в момент ранений? — чуть слышно поинтересовался профессор. — Понимаете, всякое встречал, но ваш случай из разряда уникальных. Готов поспорить, что от шрамов лишь одно воспоминание осталось, ну, цвет кожи еще не совпадает. Тем не менее, время от времени накатывают фантомные боли, а еще при перемене погоды дают о себе знать. Верно?

— Да, вы правы.

— Но если верить описанию, то, — он потер виски указательным и большим пальцами, — дар вас не защитил и никак себя не проявлял, когда оказались на хирургическом столе. Скорее всего, его приобрели, убив вражеского одаренного. Но сила не должна была прижиться, точнее, она бы из вас остатки сил выпила. Однако, вы выжили и на первый взгляд невредимы. Господин поручик, прошу, позвольте вас осмотреть и продиагностировать.

— Говорите, что делать, — спокойно сказал я, мысленно усмехнувшись, вспомнив, как когда-то врачи меня гоняли по кабинетам и обследовали с ног до головы.

— Пройдите в ту дверь, — указал он в угол кабинета. — Там смотровая, для экстренных случаев. Понимаете, посетители приходят за консультациями, часто отказать не могу, — он как-то виновато, как будто его в чем-то обвиняю, развел руки в стороны.

— Мне нужно раздеться? — направился я к малозаметной двери.

— Если вас это не смутит, — утвердительно кивнул профессор.

Хм, странно он общается, зная, что у меня имелись серьезные ранения. Или подозревает обман? Но зачем мне врать? Впрочем, выводы делать рано, посмотрим, чем все закончится.

Господин Статкевич применил комплексную диагностику. Пальпировал и использовал поток дара для выявления проблемных мест и старых ранений. Мой комочек раз десять настойчиво сообщал, что пора бы такое дело прекратить, заблокировать, а лучше чем-нибудь ударить. Например: молнией или хотя бы искрами. Но я это пресекал и направлял в дар образы, что это делает не враг.

— Готов поклясться, что ни одним словом доктор Ботвинов не соврал. Но он даже преуменьшил ваши повреждения. Пострадали и внутренние органы, но сейчас остались лишь уловимые следы, — разрешив мне одеться, вслух проговорил профессор.

— Так что насчет Анастасии Николаевны, допустите ее до собеседования?

— Да, сделаю исключение, а потом и вовсе это дурацкое правило отменю. Если студентки не будут отставать и где-то работать, чтобы прожить, то зачем их в этом ограничивать? — произнес Павел Григорьевич, а потом поинтересовался: — Кстати, а где бы хотела учиться госпожа Исаева?

— Она предрасположена к обустройству и организации условий для больных и персонала, но вряд ли захочет этому обучаться. Говорила про врача общей практики, а мечтает стать хирургом, — поделился я своими выводами.

— Значит к Александру Борисовичу не попадет, — хмыкнул профессор. — Господин поручик, так что насчет вашего дара? Вы же способны использовать энергию, которая многим людям недоступна. Поведайте, в какой момент ощутили в себе перемены.

Подумав, честно ему обо всем рассказал. Как дрался с немецким генералом, как случился обстрел, а после очнулся в госпитале. Свои первые ощущения, движения и шаги описал подробно, благо они свежи в памяти. Умолчал только о том, что душа настоящего поручика давно мертва, а моя до недавнего времени обитала в другом мире.

— Очень интересно, — заходил профессор по смотровой. — Голубчик, Михаил Юрьевич, так вы обрели дар, но о нем ничего не знаете, в том числе и того, что одаренных порядка трех процентов от всего населения?

— Три процента? — переспросил