Отставникъ - Константин Геннадьевич Борисов-Назимов

лист бумаги, написал, где мы с госпожой Исаевой квартиру снимаем, а потом тихо покинул кабинет. Вера все это время стояла и прижимала лоб к оконному стеклу. Чем-то ее задело открытие, что имею дар.

Особняк покинул и направился по улице, высматривая извозчика. Время еще не такое позднее, прогуливающихся парочек хватает, как и обычных работяг. Пролетку поймал через полчаса, сторговался за пятьдесят копеек и всю дорогу продремал. Пару раз наблюдал, как городовой свистел и ругался на прохожих, чуть не угодивших под колеса автомобилей. Движение транспорта в Москве становится оживленнее с каждым днем. Если можно так сказать о машинах проезжающих оживленные перекрестки раз в десяток минут. Пока еще доминируют пролетки и телеги, в том числе и верховые прогулки в почете.

— Я пришел! — крикнул с порога квартиры, отворив дверь своим ключом.

— И где ты все это время был? — появилась в прихожей Настя, вытирая руки об фартук.

— Потом расскажу, — пожал плечами. — У нас есть что поесть или пойдем ужинать в трактир? Уж прости, но в ресторан приглашать не стану.

— И сама бы не пошла, — дернула та плечиком. — Ужин приготовила, мой руки и за стол.

Как и предполагал, она меня дожидалась и еще не ела. Где-то даже угрызения совести почувствовал, что мог у Веры заночевать и ничего бывшей сестре милосердия не сообщить. Правда, на столе нет ни свечей, ни вина с шампанским, обычная еда. Жареная картошка с курицей, соленые огурцы на блюдце и пара ломтиков хлеба. По сравнению с разносолами на вечеринке разница очевидна. Другой вопрос, что в доме госпожи Холодной наесться было невозможно, там лишь обычный перекус.

— Что с институтом? — коротко спросил, когда немного утолил голод.

— Говорят, что прием закрыли раньше, так как оказалось много желающих и уже всех набрали, — печально вздохнула девушка и бодро продолжила: — Ничего страшного, с рекомендациями господина Ботвинова меня берут в Павловскую больницу.

— Это где такая?

— На Павловской улице, — хихикнула девушка.

— Далеко отсюда?

— Часа полтора пешком, полчаса на пролетке, на конном трамвае не вариант, ходят редко, давка приличная, — передала она чьи-то слова и продолжила: — Я уж в больницу сходила, переговорила с заведующим, и он заверил, что примет на работу. Правда, на первое время буду младшей сестрой милосердия, но обещал повысить через две-три недели, если буду справляться со своими обязанностями.

— Как интересно, — хмыкнул я. — А дайка догадаюсь, что тебя туда направили из медицинского института, при этом заверили, что действуют во благо. Верно?

— Да, все так, господин Петр Семенович был настолько добр, что потратил на меня время, объясняя, как добраться и к кому обратиться.

— И кто он такой, этот господин? — задумчиво спросил я.

— Он мои документы проверял, к нему сторож направил, сказал, что тот моим вопросом заведует.

— В канцелярии в этот момент ты с ним вдвоем была? — чувствуя неладное, поинтересовался у доверчивой девушки.

Дело в том, что прием никогда не прерывают раньше времени по причине набора достаточного количества студентов. Нет, зачисление всегда происходит в указанные сроки. А тут еще и в больницу работать послали, причем не в ближайшую. Какой вывод напрашивается, при нехватке персонала и ожидающегося потока раненых с фронта? За опытную сестру милосердия, с опытом работы и рекомендациями больницы будут бороться.

— Я с Петром Семеновичем в архиве беседовала, — медленно произнесла Настя, похоже, начиная прозревать. — Михаил, неужели думаешь, что меня обманули? Но зачем?

— И сколько лет этому добросердечному господину? — не отвечая на ее вопросы, спросил у своей собеседницы.

— Лет тридцать пять, — нахмурившись, произнесла та. — Действительно, после того как ты стал расспрашивать, то ощущаю странности произошедшего.

— Завтра разберемся, — хмыкнул я и рассказал о том, как прошел мой день.

Разумеется, далеко не во всех подробностях и деталях, так, в общих чертах. Основное Настя уяснила, что какое-то время поработаю на госпожу Холодную и вскоре отправлюсь в Петроград. Последнее и вовсе не обсуждается, а вот буду ли с Верой, в прямом и переносном смыслах, еще вопрос. Про вызов на дуэль умолчал, а про обнаруженные камни в почках у господина Смирнова рассказал. В том числе и про свое предложение от них его избавить.

— Михаил, но так никто не делал, — задумчиво произнесла бывшая старшая сестра милосердия. — Только хирургическим путем их удаляют, операция очень сложная, восстановление тяжелое и летальные случаи нередки. У тебя нет медицинского образования, практики, если что-то бы пошло не так, то, боюсь, оказался за решеткой. А от обвинения в убийстве тебя не защитил бы ни один адвокат. Поверь, это очень серьезно.

— У парня два варианта, — пожал я плечами, — как можно быстрее лечь под скальпель, либо довериться мне. В первом случае шанс на спасение процентов десять, мой метод даст почти сто, но это на момент нашего с ним разговора.

— А как поживает Вера? — задала вопрос Настя, делая безразличный вид. — Тебе понравился спектакль?

Мне показалось или в ее голосе прозвучала ревность? Откровенно говоря, мне не до отношений сейчас, но об этом дамы не догадываются. Правда, если моим планам не помешают интрижки, то почему бы и нет. Вера именно на такой вариант согласна, а вот моя собеседница захочет большего, но на сегодня этого дать не готов. Могу ли ошибаться? Легко! Не удивлюсь, если госпожа Исаева решится стать любовницей и не захочет думать о замужестве.

— Госпоже Холодной дал адрес этой квартиры, она хотела с тобой как-нибудь увидеться и поболтать, — сказал своей сотрапезнице, которая почти ничего не съела. — Ладно, благодарю за ужин, пойду помоюсь и лягу спать. Утром вместе отправимся в медицинский институт, хочу посмотреть на доброжелателя, который отправил тебя устраиваться на работу вместо учебы.

Девушка благодарно улыбнулась и кивнула в знак признательности. Я же прошел в свою комнату, отыскал припрятанный амулет генерала и покрутил его между пальцев. Никакого отклика не почувствовал. Неужели он действительно родовой и предается из поколения в поколение? Не хотелось бы врагу его отдавать, не зная на что камушек способен. Но если в среде одаренных это принято и считается нормой? Где бы об этом разузнать или жить по своим принципам, пусть они и разнятся с общепринятыми? Да, скорее всего так и поступлю и плевать, что