Сорок третий - 3 - Андрей Борисович Земляной

— Граф, — сказал герцог, оборачиваясь. — Вовремя.

— Как договаривались.

— Прекрасно. Садитесь.

Когда все устроились, герцог не стал ходить кругами.

— Начну с главного, — произнёс он. — После Канрала у нас есть два уровня проблемы. Первый — локальный. Остатки тех, кто работал по заводу, по мне, по Альде и по вопросу собственности. Это всё уже почти дочищено. Второй — системный. И вот он как раз интереснее. — Он положил руку на одну из серых папок. — Потому что выяснилось, что нападение на Канрал не частная авантюра барона Нурга и не просто жадная истерика людей, решивших отжать вкусный актив. Это один из пробных ударов по гораздо более длинной схеме.

Альда пододвинула к Ардору стопку документов.

— Здесь, — сказала она, — всё, что удалось собрать по финансовой части. Банки, переводы, страховые структуры, прокладки, редакции, подрядчики и странные движения капитала за последние полгода. Очень занятное чтение.

— А здесь, — подал голос худой мужчина в очках, показывая на другую папку, — более интересная часть. Министерства, поставки, таможенные поблажки, лицензии и три очень странных кадровых назначения на стыке промышленности, внутренней безопасности и транспорта.

— Представьтесь, — спокойно сказал Ардор.

Тот чуть склонил голову.

— Рагин Эльс. Аналитическая служба концерна Зальт.

— Иными словами, — сухо сказала Альда, — человек, который за деньги отца читает чужие души, бюджеты и накладные.

— По большей части накладные и газетные статьи, — невозмутимо уточнил Рагин. — Души, как правило, менее информативны.

Второй незнакомец тоже кивнул.

— Вальд Нер. Внешняя безопасность. По сути — охота, наблюдение и доведение проблем до состояния, в котором они больше не мешают.

— И делает он это хорошо, — заметил герцог.

Ардор принял к сведению.

— Итак, — сказал герцог. — Теперь к сути.

Он раскрыл первую папку.

— За последние девять месяцев в Шардале резко вырос объём мелких, на первый взгляд малозначительных, финансовых движений через три банковских дома. Суммы небольшие. Часто дроблёные. Идут через страховые, через подрядчиков, через фонды городского развития, через издательские проекты, через транспортные компании. Каждая операция по отдельности — почти мусор. Вместе — картина.

— Подпитка сетей, — сказал Ардор.

— Именно, — кивнул Рагин. — Причём не одной. Там не просто коррупция. Там инфраструктура влияния.

Альда провела пальцем по одной из схем.

— Вот тут деньги заходят в газету. Тут — в профсоюзный комитет. Здесь — в фирму, которая вдруг начинает получать слишком хорошие подряды на проверку технического состояния крупных объектов. Здесь — в транспортную компанию, чьи склады используются как промежуточные точки для грузов, которых официально не существует.

— А здесь, — вмешался Вальд, — появляется самое неприятное. Люди. Не просто жадные дураки, которых купили. А уже подготовленные связные, кураторы и безопасники второго уровня. Те, кто не воруют сами, а держат за горло тех, кто ворует.

Герцог положил на стол ещё один лист.

— И нитки эти, граф, в значительной степени тянутся за границу. В Балларию. Отчасти — через частный капитал. Отчасти — через старые торговые дома. А местами уже прямо торчат уши не только чужих денег, но и чужой политики.

В кабинете стало очень тихо.

Потому что теперь речь шла уже не о семейных дрязгах и не о промышленной грязи.

А о том, что кто-то методично и с терпением перестраивал внутренние слабые места королевства в удобную сеть будущего давления.

— Прежде чем ты что-то скажешь, — произнесла Альда, глядя на Ардора, — да, я понимаю, как это выглядит со стороны действующего офицера. И нет, мы не собираемся превращать тебя в нелегального семейного координатора полугосударственной войны.

— Хорошо, — сказал он. — Потому что это плохо кончится для всех.

Герцог коротко кивнул.

— Именно. Вот поэтому я и хотел этот разговор в таком составе. Чтобы сразу обозначить границы. Вы остаётесь в корпусе. Значит, есть вещи, в которые вас нельзя погружать формально. И есть вещи, о которых вы просто обязаны знать, потому что они начинают касаться не только моей семьи, но и устойчивости государства.

— То есть вы хотите разделить структуры? — спросил Ардор.

— Уже разделили, — ответил Рагин. — На три слоя.

Он подтянул к себе схему.

— Первый слой — частный. Дом Зальт, активы, производство, медиа, безопасность объектов, внутренняя зачистка и работа по следам. Это наше. Второй слой — серый. Там, где частный интерес пересекается с государственным, но ещё не настолько, чтобы официально пускать туда министерства и службы. Здесь идёт обмен сигналами, предупреждениями, неформальной аналитикой и тем, что в приличном обществе аккуратно называют «координацией». Третий слой — государственный. Всё, что касается иностранного влияния, диверсий, системной коррупции, угроз для инфраструктуры королевства и военных рисков. Вот туда вы, граф, можете входить уже как офицер, но не от нас, а по своим каналам.

Ардор просмотрел схему.

— Разумно.

— Стараемся, — сухо сказала Альда.

Герцог сцепил пальцы.

— Моё предложение простое. Я не прошу вас работать на мою семью. Но прошу вас не игнорировать сигналы, которые мы будем передавать туда, где они могут превратиться в государственную реакцию. Не потому что вы наш человек, а потому, что это и правда уже не частное дело.

— Это зависит от качества сигнала, — ответил Ардор. — И от того, насколько он проверяем.

— Естественно, — кивнул Рагин. — Именно поэтому вы здесь. Мы не хотим скармливать егерскому корпусу истерики, домыслы и богатые семейные обиды. Только то, что имеет вес.

Вальд негромко хмыкнул.

— А всё, что веса не имеет, мы сами утилизируем.

Герцог даже не посмотрел в его сторону.

— Вальд, при всём уважении к твоему темпераменту, сейчас речь не о вкусах в утилизации, а о стратегической дисциплине.

— Понял.

Ардор пролистал ещё несколько листов.

Транспортные компании, частные страховые фонды, газеты второго эшелона, один столичный банк, два министерских департамента и дальше — уже совсем неприятное…

Фамилии.

Не крупные, не министры и не маршалы, но те самые люди, через кого после срастаются разрешения, откладываются проверки, исчезают бумаги и появляются очень удобные «случайные» решения.

— Это кто собирал? — спросил Ардор.

— Часть — мы, — ответила Альда. — Часть — отец. Часть — после Канрала стали приносить сами. Когда умирают бароны и решалы, многие внезапно