Алхимик должен умереть! Том 2 - Валерий Юрич

Я наблюдал за ним. Сквозь оцепенение, сквозь звон в ушах от собственного потрясения я продолжал внимательно наблюдать. Это единственное, что я мог сейчас делать, чтобы сохранить рассудок: наблюдать и анализировать.

Лицо инспектора прошло через три мимолетные стадии. Первым промелькнуло резкое рефлекторное недоверие. Вслед за ним пришел трезвый расчет: глаза метнулись к документам в его руке, к печатям и подписям. Третьим всего лишь на долю секунды показался страх. Тот глубокий, вязкий, чиновничий страх перед ошибкой, которая может в одночасье разрушить все, что он выстраивал годами.

Преследование бастарда главы Третьего отделения. Обвинительный приговор без адвоката. Эфирная стерилизация. Рудники. Если хоть слово из того, что сказала графиня, окажется правдой, Верховского может ждать не просто увольнение, а кое-что похуже.

Графиня закрыла папку и посмотрела на своего оппонента.

— Ваш приговор, инспектор, основан на допущении, что перед вами бесправный простолюдин. Если это допущение ложно, то весь процесс, от допроса до вердикта, является юридически ничтожным, да к тому же еще и чреват скандалом.

Верховский хмуро пожевал губами. Его взгляд еще раз скользнул по документам. Они выглядели вполне себе подлинными. Но, несмотря на это, Верховский отлично знал, что любые бумаги можно подделать, особенно когда имеешь такие ресурсы и связи, как у графини Орловой-Чесменской.

— Ваше сиятельство, — начал он осторожно, взвешивая каждое слово, — я не ставлю под сомнение ваши намерения. Однако предъявленные документы требуют проверки, и я не могу на их основании…

— Если вы сомневаетесь в подлинности этих бумаг, — в голосе графини прозвучали холодные стальные нотки, — я требую, чтобы вы провели процедуру верификации магического источника. Прямо сейчас. У вас же есть регистратор.

Она указала взглядом на Леонтия. Тот стоял у стены с жезлом в опущенной руке и выглядел так, будто хотел провалиться сквозь каменные плиты двора.

— Только пусть он проведет не поверхностное сканирование, а полную процедуру верификации. Глубокое сканирование эфирного ядра. А затем, и это главное, пусть запросит через кристалл экстренной связи Синклита сверку полученного паттерна с архивными матрицами Дворянской Герольдии. Прямо сейчас. При свидетелях.

Она сделала многозначительную паузу.

— Я настаиваю на этом, как вдова графа Орлова-Чесменского и действующий попечитель данного заведения.

Виленский шагнул вперед, подхватывая.

— Согласно статье сорок четвертой Уложения, — его голос звучал с механической точностью хорошо отлаженного часового механизма, — в случае возникновения обоснованных сомнений в сословной принадлежности обвиняемого использование магических доказательств без предварительной верификации источника является основанием для аннулирования всех улик. — Он сделал шаг ближе к Верховскому. — Отказ от немедленной проверки, инспектор, будет истолкован мною и зафиксирован в протоколе, как намеренное сокрытие информации и злоупотребление должностным положением с целью осуждения невиновного.

Еще один шаг. Виленский теперь стоял так близко к Верховскому, что мог слышать его неровное дыхание.

— Вы хотите взять на себя такую ответственность, инспектор?

Вокруг воцарилась напряженная тишина.

Верховский стоял неподвижно. Его лицо стало пепельно-серым, но, скорее, не от страха, а от ощущения, что его окончательно загнали в угол. Он просчитывал ходы с той же скоростью, что и я, только с другой стороны доски. И все они абсолютно никуда не годились.

Отказать в проверке, значит дать Виленскому формальное основание для жалобы, которая ляжет на стол князя Голицына. А если документы подлинные и проверка подтвердит, что мальчик действительно бастард князя…

Верховский молча повернулся к Леонтию и коротко кивнул.

Леонтий нервно сглотнул. Я заметил, как его кадык судорожно дернулся. Регистратор посмотрел на свой жезл так, будто видел его впервые, а потом перевел взгляд на меня. В его глазах читалась растерянность молодого человека, внезапно оказавшегося в полной и беспросветной заднице.

— Подойдите… подведите его ближе, — сказал он конвоиру, и голос его сорвался на последнем слоге.

Конвоир осторожно, почти бережно подтолкнул меня вперед. Я сделал несколько шагов и остановился перед Леонтием.

Вблизи я видел, как дрожали его пальцы, перенастраивающие жезл. Он снимал фильтры, которые используются при поверхностном сканировании, и переключал кристаллическую решетку на углубленный режим. Полная верификация. Процедура, которую обычно проводят в специально отведенном для этого помещении, а не во дворе сиротского приюта.

— Это займет… это займет несколько минут, — пробормотал Леонтий, обращаясь одновременно и ко мне, и к окружающим. — Мне нужно… прошу не двигаться.

Он поднял жезл. Кристалл на его конце засветился бледно-голубым, а потом глубоким синим светом. Сканирующий импульс коснулся моей груди.

Я почувствовал тонкое, щекочущее прикосновение к эфирному телу. Импульс прошел сквозь его верхние слои, сквозь обожженные, еще не восстановившиеся каналы, и добрался до источника.

И вот тут мне нужно было принять решение.

Источник Лиса был окружен защитой. Девятая печать Феникса сидела глубоко внутри, оплетая ядро, маскируя его истинную структуру. При поверхностном сканировании печать была невидима. Но глубинная верификация могла ее выявить, и тогда Леонтий увидел бы не просто мощный источник, а нечто, чего в природе не может существовать по определению: артефактную матрицу внутри живого эфирного тела. Это вызвало бы вопросы, на которые ни у меня, ни у окружающих, да и вообще ни у кого в Империи не нашлось бы вразумительных ответов.

Вся загвоздка состояла только в одном: блефует графиня или нет? Если все предоставленные документы — липа, то сканирование источника Лиса сразу это покажет. С другой стороны, вряд ли Анна Дмитриевна, будучи в своем уме, пошла бы на столь откровенный подлог, да еще при этом в компании уважаемого адвоката.

Осторожным и точным движением воли я потянулся внутрь, к печати. И на миг приоткрыл ее, сдвинув внешний слой защиты и обнажив ядро источника, его природную врожденную сигнатуру.

При этом я оставил скрытым все остальное: матрицы заклятий, структуру печати, следы моего сознания. Все это осталось за вторым, внутренним слоем. Леонтий должен увидеть только то, что нужно. То, что, вероятно, спасет мне сейчас жизнь.

Глава 28

Жезл вспыхнул.

Над его кристаллом развернулась объемная проекция, состоящая из переплетения светящихся линий, спиралей и узлов. Эфирная сигнатура. Мощная, глубокая, с той витиеватой сложностью, которой просто не должно быть у приютских сирот. Линии пульсировали, перетекали друг в друга, образуя уникальный родовой узор.

Леонтий уставился на проекцию. Его рот удивленно приоткрылся.

— Это… — начал он и запнулся, а потом посмотрел на Верховского. — Это паттерн высшего порядка. Минимум пятая ступень врожденного дара. Таких показателей я… на практике я с таким не сталкивался.

— Сверку, — сухо скомандовал Верховский.