СМЕРШ – 1943. Книга 4 - Павел Барчук

Время потекло мучительно медленно. Холод от мокрой земли пробирался под гимнастерку, раненое плечо пульсировало в такт ударам сердца, но я старался сосредоточиться исключительно на звуках леса. Любой хруст, любой неестественный шорох мог означать, что Карася обнаружили.

Минут через десять кусты рядом с нами бесшумно раздвинулись. Старлей материализовался из темноты так же внезапно, как и исчез.

— Пара полусгнивших деревянных бараков и навес, — зашептал Карась, придвинувшись к нам вплотную. — Мотоцикл под навесом стоит, предусмотрительно забросан свежим лапником, чтоб ни с дороги, ни с воздуха не отсвечивал. Движок еще теплый, пощелкивает. И воняет горелым маслом на всю округу.

— Люди? — так же тихо спросил капитан.

— Никого, — доложил старлей. — Ни единой живой души на улице или поблизости. В бараки не совался, но там, похоже, тишина. Не нравится мне это, командир.

Котов мрачно кивнул. Ему это тоже категорически не понравилось отсутствие хоть кого-то. И я, пожалуй, был согласен на все сто процентов, что это ненормально.

Учитывая, с кем мы имеем дело, пустой двор не сулит ничего хорошего. Тот, кто виртуозно, в одно лицо угробил троих людей, провернул спектакль с подменой трупов у реки, не стал так безалаберно относиться к месту своей лежки. Либо мы безнадежно опоздали, либо двери открыты специально для нас. Оба варианта — дерьмо полное.

— Время уходит, — одними губами произнес капитан, вытаскивая ТТ из кобуры. — Работаем. Сидорчук — страхуешь со стороны леса. Мы втроем идем к постройкам. Дистанция — три шага. Внимательно смотреть под ноги, могут быть растяжки.

Карась, я и капитан поднялись из мокрого папоротника, тенями скользнули в серое марево. Двигались полукругом, плавно перетекая от одного укрытия к другому.

Лес закончился резко, мы оказались на краю старой делянки. Под ногами чавкала размокшая щепа вперемешку с грязью. Подобрались к постройкам вплотную, рассредоточились вдоль бревенчатой стены.

Строения выглядели мертвыми. Просевшая крыша, заколоченные почерневшими досками пустые глазницы окон и тишина, от которой буквально закладывало уши. Ни одной живой души, ни одного человека для охраны, ни единого звука, кроме тяжелого капанья воды с веток. Лес вокруг нас словно замер. Затаил дыхание и ждал, когда мы сделаем последний шаг навстречу неизвестности. Ну или навстречу своей смерти. Такое тоже может быть. Не удивлюсь, если враг приготовил нам парочку сюрпризов.

Котов короткими жестами распределил цели. Карасю достался первый, меньший барак. Он тенью скользнул вперед, прижимаясь к потемневшему срубу. Мы с капитаном взяли на себя второй.

Двигались бесшумно, след в след. Котов осторожно надавил свободным плечом на перекошенную дверь. Она поддалась с тихим, едва различимым скрипом, который в этой тишине показался слишком громким. Скользнули внутрь. Впереди Андрей Петрович, я за ним. Мгновенно разошлись по углам, вжимаясь в стены.

Врубать фонарь сразу, с порога, было бы чистым самоубийством — отличная мишень в кромешной темноте. Сначала нужно слушать. Внимательно впитывать каждый звук.

Внутри неприятно припахивало прелой соломой, застарелой пылью и… кровью. Густой, металлический душок ни с чем не спутаешь. Я задержал дыхание, до боли напрягая слух. Старался уловить хоть малейший шорох. Бинго! Сквозь стук собственного сердца услышал хриплое, прерывистое дыхание откуда-то из глубины помещения. Кем бы ни был этот человек, но ему явно очень хреново.

Котов тоже распознал звуки. Понял, что кроме нас двоих и неизвестного страдальца в бараке никого нет. Чужое присутствие один черт вычисляется. Имею в виду, когда кто-то сидит в засаде. Конкретно сейчас никаких засад не имелось. А вот подыхающий неизвестный тип точно был. Тянуть больше нельзя.

Капитан щелкнул тумблером фонаря. Он плотно прикрыл стекло ладонью, оставил лишь узкую полоску света. Бледный луч мазнул по земляному полу, заскользил по стенам, выхватывая из темноты груды мусора, и, наконец, замер в углу.

На полу, прислонившись спиной к опорному столбу, сидел молодой мужчина лет тридцати двух. Вид у него был поганый. Лицо превратилось в сплошной багровый кровоподтек, грязная рубаха разорвана, глаза заплыли полностью, во рту — тугой кляп из обрывка рубашки. Бедолага был наряжен в обычную гражданскую одежду, ноги его оказались вообще босыми, но я сразу понял — это и есть нужный нам майор Савельев. Враг торопился, переодевал его наспех. А с обувью даже не заморочился.

В дверном проеме бесшумно возник Карась.

— В первом пусто, — коротко отчитался Мишка.

В следующую секунду он заметил пленника. Оценил обстановку, мгновенно оказался рядом с майором. Вытащил финку из-за голенища сапога и быстро перерезал веревки. Савельев что-то прохрипел, попытался открыть заплывшие глаза. Ни черта у него не вышло.

— Били долго, но умело, — констатировал Котов, осматривая майора. — Где портфель⁈

Капитан заметался по бараку. Он уже не таясь водил фонарем по углам, переворачивал ящики, готов был разнести здесь все к чертям собачьим. Тщетно. Портфель с кодовыми таблицами исчез. Шифры ушли.

Мой взгляд зацепился за старый, изъеденный шашелем стол, стоявший посреди комнаты. На его поверхности лежал слой пыли, но в центре что-то было нарисовано. Подошел ближе, присмотрелся. Обернулся к Андрею Петровичу.

— Товарищ капитан, посветите, пожалуйста вот сюда.

Через мгновение возле стола замерли все трое — я, старлей и Котов.

— Цифры какие-то… — буркнул Карасев. — Буква «В», а за ней — ноль, девять, четыре… Что это? Номер части? Или диверсант так новые коды записал?

Я стоял молча, пялился на долбаную надпись.

В-094312

Хрен там. Никакой это не номер части. И уж точно не шифр 1943 года. Это — мой личный номер сотрудника МВД. Мой жетон. Идентификатор майора Виктора Волкова, который фигурировал в приказах и отчетах там, в будущем.

Рядом с номером, чуть ниже, красовалось одно-единственное слово, выведенное тем же уверенным, почти каллиграфическим почерком:

«ШАХ»

Ну все. Вот и сошлась картиночка. Мои подозрения оказались полностью верны. Шизик жив. Воронов прекрасно разыграл свою смерть, спокойно добрался до заготовленного места лежки. А затем под носом у Ставки увел секретные коды вместе с майором Савельевым.

То, что посыльного Генштаба он оставил в живых — это не милосердие и не случайность. Шизик продолжает развлекаться. Пытается вывести меня из себя. Дает понять, что все в его руках. Он — хозяин положения, а я — лох первостатейный, который бегает за ним кругами, но вечно не успевает.

— Соколов? — Котов тронул меня за плечо. Его голос доносился словно сквозь вату. — Что за цифры? Тебе это о чем-то говорит? Смотришь на них, будто очарованный.

Я медленно