СМЕРШ – 1943. Книга 4 - Павел Барчук

их забрали. Ок. Как воспользоваться ими, если эти люди официально мертвы и по всем постам, в течение пяти минут после обнаружения, уже прошла информация, на какие фамилии обращать внимания. То есть «ксивами» воспользоваться тоже сложно. Только если полностью их изменить, оставив исключительно «корочки».

Внезапно, краем глаза уловил движение. За углом здания, с противоположной стороны от выезда, кто-то шумно топтался на месте. Оттуда же тянуло табачным дымом.

Дверь Управления негромко хлопнула. На улицу быстро вышел полковник Литвин. Не знаю, почему, но я вдруг сдал назад. Буквально впечатался в стену, пытаясь стать совсем неприметным. Мне показалось, будет лучше, если Желтушный не заметит моего присуттсвия.

Литвин огляделся, вытащил папиросу, закурил, а затем решительным шагом свернул налево и направился прямиком за угол. Ровно туда, где слышались звуки чужого присутствия. Хотя генеральская машина стояла совсем в другой стороне. Он был настолько погружен в свои мысли, что проскочил мимо меня, даже не обратив внимания.

Я осторожно сместился вдоль стены. Прокрался до угла. Слов толком разобрать не получалось, но мне хватило того, что я прекрасно расслышал голос. Его не перепутаешь ни с чьим другим. Мерзкие, заискивающие нотки. Литвина за углом ждал Шульгин.

Я очень осторожно выглянул, стараясь не производит ни единого звука. Почти не дышал. Старший следователь сутулился и активно жестикулировал. Говорил громким шепотом, но слова и фразы сливались в один сплошной поток змеиного шипения. Ни черта не разберешь. Потом он достал из-за пазухи сложенный листок бумаги. Передал Литвину. Желтушный мельком глянул, сунул бумагу в карман. Коротко похлопал Шульгина по плечу и быстро пошел к машине, в которой уже сидел Белов. Следак рванул в другую сторону.

Я тихонечно вернулся к яблоне. Только что увиденная сцена сильно мне не понравилась. Что очкастая гнида передал Литвину? Кляузу? Хорошо если так. А вдруг что-нибудь посерьезнее?

В этот момент дверь снова распахнулась. На крыльцо выскочил Котов с двумя массивными фонарями в руках.

— Соколов! Ты чего здесь застрял? Где Карасев? — гаркнул капитан.

— Машину пошел готовить, Андрей Петрович. Сидорчука поторопить. Идемте, — я отлип от яблони и двнулся вслед за командиром, который шустро направился к торцу бывшей школы.

Сидорчук уже сидел за рулем «полуторки», Карась курил у откинутого борта.

— Запрыгивайте! — крикнул Мишка. — Готовы лететь.

Котов полез в кабину к водителю, а я забрался в кузов. Карась запрыгнул следом, задвинул засов. Машина тяжело выехала за ворота и покатила по разбитой грунтовке в сторону реки.

— Миша, — я подвинулся поближе к старлею. — Обратил внимание, Литвин сегодня как с цепи сорвался? Вчера он еще более-менее лояльно себя вел. А сегодня прямо рвал и метал.

Карась нахмурился, стряхнул пепел за борт.

— Заметил. И что?

— Думаю, к этому приложил руку наш большой друг. Товарищ старший следователь.

— Шульгин? — Мишка мгновенно подобрался. — Опять, гнида, воду мутит?

— Только что они встречались за углом Управления. С той стороны, где забор. Встреча явно была тайной, — ответил я. — Шульгин что-то передал Литвину. Бумагу или документ. Прямо из рук в руки.

Карась смачно, с чувством выругался.

— Канцелярская крыса! Я ему по возвращении челюсть сверну. В коридоре споткнусь и локтем случайно задену. Будет через тряпочку кашку посасывать пару месяцев.

— Прекрати, — я толкнул Карасева локтем в бок, — Свернешь челюсть — только подставишься сам и нас подставишь. Стукач, который уверен, что его не раскрыли — это полезный инструмент. Мы через него можем скормить комиссии любую информацию, выгодную для нас. А вот что он передал Литвину…Это выяснит не мешает.

Карась помолчал. Переварил. Потом нехотя кивнул.

— Твоя правда, Соколов. Ладно, по возвращению разберемся. Сейчас надо о деле думать.

Мы оба замолчали. Во-первых, каждый задумался о своем. Во-вторых, в кабине сидел Котов и не обо можно говорить, когда командир рядом. В-третьих, машину уже привычно швыряло из стороны в сторону, и мне очень сильно хотелось одного — чтобы мы уже хоть куда-нибудь приехали. Чертово плечо снова разнылось. Вернусь, первым делом пойду в госпиталь.

Путь до нужного места занял минут сорок. Генеральская машина ехала впереди, наша «полуторка» тащилась следом. Вместе с Беловым и Литвином в «эмке» находились еще двое сопровождающих, которые указывали дорогу. Назаров остался в Управлении.

Наконец, наш скромный кортеж остановился возле пологого спуска. Здесь Тускарь делала широкий разворот, замедляя течение. Берег превратился в вязкое месиво из ила и прибрежного рогоза. Выше, против течения, находился тот самый омут. Гнилое колено. Чисто теоретически, пешим ходом отсюда до места где «погиб» Воронов, минут двадцать, если напрямки.

Котов выбрался из кабины, мы с Карасем перемахнули через борт. Андрей Петрович сразу направился к оцеплению.

Внизу, у самой кромки воды, плотным полукольцом выстроились бойцы комендантского взвода — человек двадцать пять с автоматами наперевес. Они перекрыли проход к оврагу, напряженно вглядываясь в густой кустарник. Пыльные гимнастерки, суровые лица, натянутые, как струны, нервы. Никто не курил, не переговаривался. Все понимали, насколько серьезная сложилась ситуация.

Хлопнула дверца генеральской машины. первым появился Белов, за ним топал полковник Литвин.

Вообще, конечно, место дрянное. Глухой, безлюдный угол, где река подмывала корни старых верб. Первый вопрос, который приходит в голову — а на хрена вообще майор Савельев решил вдруг свернуть с нормальной дороги и заехать в лес? Что ему тут понадобилось?

В густых зарослях, почти у самой воды, темнел лакированный бок «Эмки». Машину загнали в глубокую промоину и наспех забросали свежесрезанными ветками ольхи. Вот так с ходу её не разглядел бы и опытный глаз, если бы не случайность.

Возле автомобиля, переминаясь с ноги на ногу, застыли трое патрульных в касках, охраняющих место находки. А чуть в стороне, на примятой, побуревшей траве, лежали трупы, укрытые брезентовыми плащ-палатками. Из-под края одной из них вызывающе блестел начищенный сапог.

Вся эта картина выглядела какой-то пугающе-неправильной. В вышине беззаботно щебетала птица, ветерок лениво шевелил камыш, а внизу, в тени обрыва, застыла смерть.

Белов долго, не мигая, смотрел на брезент, под которым остывал его коллега из Генштаба. Затем медленно повернул голову к Котову и коротко кивнул. Это был молчаливый приказ приступать к работе.

Котов обернулся к нам.

— Спускаемся, — велел он. — Осмотреть всё. Теперь, ребятушки, только от нас все зависит.

Глава 19

Внизу, в балке весьма ощутимо припахивало речной тиной и сыром железом. А еще ощущалась кровь. Много крови. Даже при