СМЕРШ – 1943. Книга 4 - Павел Барчук

ты, Соколов. Ох, ушлый, — Назаров криво, невесело усмехнулся. Затушил недокуренную папиросу в тяжелой стеклянной пепельнице. — Ладно. Идите. Вас ждут в том же кабинете на втором этаже. И лейтенант…

Майор помолчал пару секунд, а потом добавил напоследок:

— Я тебя услышал. Понял. Молодцы, что несете ответственность за свои поступки. Но…Раз вы такие самостоятельные, выгребать тоже будете сами. Я вам помочь не смогу. Ступайте.

Мы с Карасем дружно развернулись и направились к двери. Судя по тому, с каким остервенением старлей впечатывал подошвы сапог в доски пола, как только останемся вдвоем, мне снова предстоит выволочка за попытки прикрыть его задницу от проблем. Вот уж кто у нас слишком самостоятельный, так это Карась.

— Парни, — вдруг негромко окликнул нас Котов.

Я обернулся. Мишка тоже.

Капитан уже достал из стола чистые бланки для рапорта. Разложил их перед собой. Вид у него был хмурый и какой-то виноватый.

— Вы там… давайте без фокусов. Отвечайте четко по делу. Меня Литвин не приглашал, я не участник и даже не свидетель случившегося. Если пойду с вами, выставит за дверь. Так что давайте…не подведите.

— Справимся, Андрей Петрович, — ответил я и за себя, и за Карася.

Как только дверь оперативной комнаты закрылась за нашими спинами, Мишка с силой дернул меня за рукав гимнастерки. Лицо у старлея в момент изменилось, стало очень сильно злым.

— Не начинай! — предупредил я Карасева.

Куда там. Остапа, что говорится, понесло. Завелся с полоборота.

— Ты опять, лейтенант⁈ — зашипел он мне в самое ухо, при этом попутно ухитряясь озираться по сторонам, чтобы никто нас не услышал. — Ты на кой ляд мне ногу отдавил и рот заткнул⁈ Надо было правду сказать Назарову! Свои же! Если Литвин докопался, что было на самом деле, значит дело дрянь. Так — хоть товарища майора предупредили бы. А теперь что? Будем как два идиота мычать? Комиссия нам — «А», а мы им — хрен там, «Б»?

— Помолчи, Миша, — перебил я Карасева. — Правду⁈ Ты в своем уме? Хочешь пойти под трибунал за пособничество врагу? Если ты сейчас скажешь кому-нибудь, что находился в одном помещении с убитым Лесником, когда ему в башке дырку прострелили, будет еще хуже. Нам тогда не халатность пришьют. А кое-что посерьезнее. Скажут, мы в сговоре с диверсантами. Я специально ушел, а ты специально подставил затылок, чтобы дать убийце сделать дело. Сам знаешь, как быстро можно из свидетеля превратиться в обвиняемого.

Карась молчал. Сопел громко, выразительно, но больше не спорил.

— Неоткуда комиссии знать правду. В изоляторе были только ты и я. Скворцова и Лиза уже ушли. Сто процентов Литвин хочет нас на понт взять, — продолжил я, хотя сам в этом уверен не был. — Обычный мусорской… то есть, следовательский прием. Запомни, товарищ старший лейтенант. Как Отче наш. Что бы он тебе ни говорил, чем бы ни угрожал — стой на своем. Мы вместе побежали во двор из-за взрыва. И точка. Ни шагу назад.

Мишка шумно выдохнул, провел по лицу ладонью, стирая несуществующий пот.

— Понял. Ладно… Идем, лейтенант. Посмотрим, что этот столичный гусь от нас хочет.

Поднялись на второй этаж. У двери нужного кабинета остановились. Поправили ремни, одернули гимнастерку. Зеркала рядом нет, но и без него понятно — видок у нас сильно потасканный. Еще и за него, наверное, прилетит.

— Готов? — тихо спросил я Мишку.

— Готов, — буркнул он, — Давай уже, закончим с этим.

Я постучал, спросил разрешения войти.

В кабинете находились двое. Полковник Литвин и генерал-майор Белов. Первый сидел за массивным столом, заваленным папками. Второй замер возле открытого окна, дымил папиросой на улицу. Желчное лицо полковника выражало весьма явное недовольство. Никита Львович тоже не выглядел сильно радостным. Похоже, перед нашим появлением между ними состоялся какой-то неприятный разговор. Предмет этого разговора угадать несложно.

Стоило нам войти, Литвин зыркнул на меня обжигающе-раздраженным взглядом. Полковника очевидно бесила моя персона, потому что Белову она была дорога как память о старом друге. Вот они и не поладили. Откровенно осадить начальника комиссии, да еще выше стоящего по званию, Литвин не может, но очень сильно этого хотел бы.

Хорошо, на этот раз хоть Шульгин отсутствует.

— Старший лейтенант Карасев и лейтенант Соколов прибыли по вашему приказанию! — отчеканил Мишка, остановившись в трех шагах от стола.

Я замер рядом, вытянулся, как новобранец на плацу.

Присесть нам, конечно, никто не предложил. Но мы и не рассчитывали.

Литвин долго молчал. Медленно, с каким-то садистским наслаждением перебирал бумаги, делал вид, будто что-то ищет в них. На самом деле специально выдерживал паузу. Хотел, чтобы мы занервничали. Наивный желтушный человек. Я за свою прошлую жизнь столько раз стоял перед начальством и всякими проверяющими, что могу провести в этом кабинете хоть весь день, не двигаясь с места. Мишка тоже не лыком шит.

Правда, чего уж скрывать, в прошлой жизни решались вопросы уровня — снять звездочку или повесить. А тут — могут и голову открутить. Буквально.

Белов докурил одну папиросу, полез за второй. Он тоже не говорил ни слова.

Наконец, полковник оторвался от созерцания бумаг, поднял взгляд. Откинулся на спинку стула, сцепил пальцы в замок на животе. Начал издалека спокойным, вкрадчивым голосом:

— Ну, здравствуйте, товарищи оперуполномоченные. Рассказывайте. Я вот рапорт ваш читаю… Интересное кино получается. Прямо детектив. Значит, сидите вы в изоляторе. Охраняете важнейшего свидетеля. Тут за окном — хлопок, взрыв бочек с горючим, пожар. Суматоха во дворе. Вы, как доблестные офицеры, оба бросаетесь на улицу выяснять, в чем дело и устранять угрозу. Оставляете палату пустой. А когда возвращаетесь — диверсант уже готов. Пуля в висок. Убийца ушел как тень, никто его не видел. Все верно излагаю? Нигде не ошибся?

— Так точно, товарищ полковник! — бодро гаркнул я. — Все верно. В рапорте изложено подробно.

Бам!!!

Кулак Литвина с грохотом впечатался в столешницу. Папки подпрыгнули, чернильница жалобно звякнула.

— Врете! — заорал полковник, подавшись вперед. Вся его вкрадчивость и благолепная душевность слетели в одну секунду. — Врете, сукины дети! В глаза мне смотреть! Вы кого за идиота держите⁈

Он вскочил, уперся руками в стол.

— Ладно — Соколов. Тут могу согласиться В Управление прибыл недавно. В СМЕРШЕ без году неделя. Многого еще мог не понимать. Но ты, Карасев! Опытный опер! На фронте с сорок первого! Сколько раз ходил