СМЕРШ – 1943. Книга 4 - Павел Барчук

того, чтобы не привлекать внимания, он вдруг светится по всем фронтам. Но снабженец с мыловаренного завода? Он тут каким боком? Что любопытно, ни в одном случае не фигурирует капитан Воронов. То есть его в Воронеже действительно не было. А вот помощники были. Трое. И первый как раз вербовал Федотова. Представился тому Пророком. Карасев, скажи-ка мне… Седой точно не брехал?

Мишка, который как раз стянул пиджак, почистил гимнастерку и торопливо пристегивал погоны, уверенно мотнул головой.

— Уверен, Андрей Петрович. Седому врать резона нет.

— Помощники, — Котов нахмурился, потирая подбородок. — Пророк, значит, находился в госпитале, а они…Что? Готовили базу? Отрабатывали каналы, прятали оборудование? Не похоже, если верить расскажу Седого. И почему сдохли один за другим? Он их отравил? На хрена?

Капитан раздраженно ударил кулаком по своему колену.

— Ни черта не складывается! Просто какая-то чушь!

— Ну то, что не сами умерли, это как пить дать, — Карась удовлетворенно погладил сначала один погон, затем второй.— Сделали дело, он их пустил в расход. У Пророка рука легкая, людьми как мусором разбрасывается. Другой вопрос — что за дело?

Пока капитан и Мишка обсуждали сведения, которые у нас появилась, я тоже приводил себя в порядок. Стянул свитер, надел гимнастерку, попытался этим свитером почистить сапоги. Периодически разбавлял диалог старлея и Котова короткими фразочками, типа «да, да, да» и «точно так и есть».

На самом деле, гонял в башке обрывки информации из тех документов о «Колоколе», которые изучил в будущем. По всему выходит, носитель — это не просто «одежда», это биологическая система. Сознание из будущего, обладающее огромным информационным объемом и другой плотностью нейронных связей, просто выжигает неокрепшие мозги человека из сороковых. Пророк не убивал их специально. Он использовал тела трех человек по очереди, как тестовые площадки. «Прозванивал» канал связи, проверял, выдержит ли материя. Не выдержала. Снабженец умер через две недели, инженер — и того меньше. Но шизику было плевать. Он искал «скафандр» покрепче, вроде капитана Воронова.

— Странная история, — продолжал рассуждать Котов. — И чертежи эти… На схемах немецкие надписи. То есть получается, начеркали их немцы.

Внезапно Сидорчук резко ударил по тормозам. «Виллис» клюнул носом, юзом прошел по грязи и замер.

— Что там, Ильич? — Котов мгновенно выхватил ТТ.

Старшина не ответил. Он высунулся из кабины, уставился прямо на небо. Его лицо, обычно спокойное, сейчас выражало предельную сосредоточенность.

— Слышите? — тихо спросил старший сержант.

Мы все трое прислушались. Сначала была тишина, прерываемая лишь щелканьем остывающего мотора. А потом донесся характерный звук. Низкое, прерывистое стрекотание, похожее на работу швейной машинки где-то за облаками.

— «Рама»! — рявкнул Карась, хотя и без его подсказок все уже всё поняли. Удивительно, как Сидорчук услышал немецкого разведчика при том шуме, который издавали автомобиль и гул ветра.

Над самой кромкой леса медленно плыло двухбалочное страшилище. Focke-Wulf Fw 189. Тот самый, о котором нас предупреждал сержант возле Тима. Фриц шел низко, почти касаясь верхушек елей.

— Заметил, сука… — процедил Сидорчук.

— В кусты! Живо! — крикнул Котов.

Но было поздно. «Рама» качнула крыльями, закладывая вираж прямо над нашим участком дороги. Немецкий наблюдатель в остекленной кабине не мог пропустить одинокую штабную машину на пустом тракте. Слишком заманчивая цель.

— Гони, Ильич! — заорал капитан. — Сейчас накроет!

Машина сорвалась с места. Сидорчук резко выкрутил руль и рванул к лесополосе, от которой нас отделяло поле. Колеса бешено вращались, выбрасывая фонтаны жидкой грязи.

«Рама» не стала подключать артиллерию. Фриц решил поразвлечься сам. Самолет зашел с хвоста, пикируя на беззащитный джип.

Тра-та-та-та!

— Пригнись! — Карась навалился на меня, заставляя прижаться грудью к коленям, чтобы хоть как-то укрыться за низкими бортами.

Железо жалобно звякнуло. Пуля пробила брезент тента, со свистом ушла в лобовое стекло, рассыпав его мелкими осколками. Сидорчук даже не вздрогнул. Он бросал «Виллис» из стороны в сторону, сбивая прицел немцу.

— Вон лощина! — крикнул Котов, указывая вперед. — Туда, Ильич!

Пара минут и машина влетела в неглубокую балку, заросшую густым ивняком. Старший сержант на ходу заглушил мотор, выключил зажигание. «Виллис» по инерции прокатился еще немного вперед.

Немец прошел прямо над нами, развернулся и решил сделать второй заход. Но теперь мы были скрыты зеленью.

— Всем из машины! Рассыпаться! — скомандовал Котов.

Я, Карась, Ильич, сам капитан, буквально кувырком вылетели из автомобиля. Тут же рассредоточились по балке, укрывшись в зарослях. Плечо горело, повязка под гимнастеркой намокла — то ли от пота, то ли снова открылось кровотечение.

Самолет еще дважды прошел над лощиной, поливая кусты свинцом. Пули с противным чмоканьем впивались в землю, срезали ветки. Мы лежали, вжавшись в сырую почву, не поднимая головы.

Наконец гул начал стихать. «Рама» уходила на восток.

— Улетел, падла, — Карась приподнялся, отряхивая грязь с гимнастерки, которая снова была похожа на черт знает что. — Слышь, Соколов, ты как?

— Цел, — выдохнул я. — Кажется, пронесло.

Котов подошел к «Виллису». Лобовое стекло приказало долго жить, в капоте зияла аккуратная дырка.

— Радиатор не задет? — спросил капитан у Сидорчука.

Ильич уже возился под капотом.

— Мимо, Андрей Петрович. Маслопровод чуть чиркнуло, но держать будет.

— Заводи, — распорядился Котов. — Нельзя здесь рассиживаться. Он сейчас истребителей наведет или минометы. Уходим лесом, по просеке.

Мы снова загрузились в машину. «Виллис» тяжело выбрался из лощины и нырнул под своды старого бора. Здесь дорога была еще хуже — сплошные корни и завалы, но зато сверху нас прикрывали густые кроны.

Ехали молча. Каждый понимал — мы только что прошли по краю.

«Он не утонул», — эта мысль билась в мозгу очень настойчиво, параноидально четко. — «Шизик жив. Ведет нас туда, куда ему нужно. Опять».

— Скоро будем в Ставке, — не оборачиваясь, бросил Сидорчук. — Вон уже патрульный пост на горизонте.

Я прикрыл глаза, чувствуя, как накатывает дикая, свинцовая усталость. Вспомнилась вдруг та дурацкая записка, которую Крестовский оставил на теле Лесника.

«Ты всегда на шаг позади».

Действительно. Так и есть. Ситуацию пора радикально менять. И в первую очередь, необходимо найти Воронова, который сто процентов выжил.

Глава 16

«Виллис» тяжело вкатился на территорию штаба. Сидорчук заглушил мотор, шумно выдохнул. Обернулся к Котову:

— Добрались, товарищ капитан. Довез в целости и сохранности. Людей довез. А вот «американца»…

Ильич с тоской посмотрел на пустую раму