Шесть оттенков одержимости - Амалия Мо

Я понимала, что братья вели себя невыносимо из-за желания защитить любимых. Вероятно, Демиан побоялся, что могут возникнуть проблемы с сывороткой. В перелёте могло случиться что угодно, и я, пожалуй, была согласна с его решением не подвергать Розу опасности.

— Она недовольна, да? — поинтересовался он, обращаясь к Каяне, сидящей рядом на пассажирском сиденье.

— Конечно недовольна! Вы с Калебом в последнее время совершенно наплевали на нас, — последние слова Кая прошептала, чтобы Ами не услышала.

Но пчёлка и так вставила в уши наушники, глядя в экран. Её рука лежала на животе посапывающей Габриэлы.

— Я услышала, что вы собираетесь сплавить нас подальше, пока сами играете в героев. Разумеется, я поделилась с Розой.

Демиан ударил головой в подголовник и прошептал своё фирменное: «Пиздануться».

— А я-то думал, почему она такая злая в последнее время… Не собирались мы вас никуда «сплавить», просто подбирали варианты, чтобы обезопасить.

— Зачем?

— По-моему это очевидно, Кая, — медленно проговорил Демиан. — А в итоге я везу сестру обратно и мне жопа. Калеб с меня шкуру снимет…

Я чуть подалась вперёд, чтобы Амель не услышала нашего разговора.

— Нам нужно будет как-то продумать моё чудесное воскрешение.

— Подумаем об этом потом. Первое время никто не должен знать, что ты вернулась.

— Как вы думаете, Венера сможет меня простить?

Всё время, что они были рядом, я боялась спросить, как она вообще. Прекрасно знала, что ответ не принесёт ничего хорошо, лишь заставит меня сильнее погрузиться в вину.

— Ну-у, эта ситуация её сильно подкосила. Сначала она, как обычно, начала пить, но спустя пару месяцев взяла себя в руки и стала просить, чтобы ей привозили детей чаще.

— Мы ужасные дети…

— Просто отвратительные, — согласился Демиан, — но семью не выбирают. Ей придётся пройти через твоё возвращение и, возможно, факт, что ты стала матерью, сильно сгладит углы.

— Надеюсь, — вернувшись на место, я прикрыла глаза.

Внутри сидело столько эмоций, что я не могла ухватиться за ту, которая была ярче остальных. Казалось, меня разорвёт, но я продолжала делать вид, что всё под контролем.

Я возвращалась туда, где меня похоронили и оплакали. Где научились жить без меня. И никто не обязан был радоваться тому, что я вдруг передумала быть мёртвой.

Ещё недавно я считала, что продумала план побега. Сценария по чудесному возвращению не существовало.

Можно было оставаться в тени ещё год, два, десять. Можно было вырастить Габи под другим небом, привыкнуть к новому ритму, убедить себя, что прошлое осталось прошлым. Но я всё равно проверяла бы новости, вздрагивала от звонков и мысленно возвращалась туда, где меня больше не было.

А я устала жить, будто меня не существовало.

Аврору Блан стоит поблагодарить за то, что нашла смелость попробовать, но пора было возвращаться к Лидии Морвель.

21

Настроение главы: Madrugada — Nobody loves you like I do

Морвель остановил машину у моего храма, как я и просил. Он повернулся ко мне и вцепился пристальным взглядом.

— Как ты выжил после выстрела? — прямо поинтересовался Калеб.

— Чудо, — хмыкнул я, но внутри заворочалось неприятное ощущение, будто он копал глубже, чем позволено.

Несмотря на то, что мы, вроде как, были на одной стороне, рассказывать об особенностях своего организма я пока не хотел. Это не та новость, которой стоило швыряться на каждом углу.

— И куда Лидия попала? — глаза принялись блуждать по моему телу, словно могли найти пулевые ранения сквозь рубашку.

— В сердце, — признался я и вышел из машины прежде, чем он задал следующий вопрос.

Моего ответа было достаточно, чтобы Морвель ещё больше убедился в своих догадках относительно моей «ненормальности».

Я поспешил оказаться в своём кабинете, разгребая дела, которые накопились за время моего отсутствия. Было проще спрятаться здесь, чем тащиться в дом, где была вероятность встретиться с Юриэль.

Мне всё это порядком надоело, а потому я решил, что сделаю то, что поможет нам поскорее вытащить правду. За всё время общения с Верховной, я ни разу не кусал её. Это было данью уважения и доверия. Но это доверие оказалось подорвано и было глупо дальше тянуть.

Верховные формально не были первокровными, но и людьми нас назвать было нельзя. Мы не питались кровью, но и внушение на нас не работало так, как на людях.

После решения служить богам, служители проходили процедуру «очищения», но старели медленнее и какое-то время сохраняли свои способности. Со временем, конечно, всё это стиралось, почти приравнивая нас к людям.

Я не нарушал закон. Иногда мне приходилось питаться, чтобы не потерять контроль. Так я узнал, что моё внушение работало не только на людях, но и на себе подобных. Первое осталось, как рудимент, а второе, вероятно — приобретённое.

Когда-то давно я пытался искать информацию о таких, как я, но кроме факта, что кровь себе подобных смертельна для первокровных, не нашёл ничего. Я принял то, что являюсь сломанным и не искал этому других оправданий.

Моя «особенность» много раз играла мне на руку, но теперь я намеревался сделать финальный ход. После встречи с Лидией и Габи, я был просто обязан раз и навсегда прихлопнуть всех виновных.

Факт, что Верховная угрожала Лидии, стал последней каплей.

Она не только внушила кому-то, чтобы её напугали, но и пыталась убить её. Вспомнился тот мальчишка Саймон и его отец. Любовницей Рамона была жрица их храма Мивеи и это ещё одно удачное «совпадение».

И этой жрицей была Кларисса, которая какое-то время работала на Демиана в его отряде.

Детали складывались в единую картину, которая ещё недавно показалась бы мне незначительной. Сейчас нельзя было больше игнорировать очевидное.

Юриэль Шанте пыталась избавиться от семейки Морвель. Вероятно, дело в препарате, отчего братья стали её мишенью, но после, когда они сделали вид, что отошли от дел, она переключилась на Лидию. Правда на неё она обратила внимание уже из-за меня…

Я годами спал с Верховной, не задумываясь, что она могла что-то чувствовать ко мне. Секса хватало, чтобы обозначить границы наших отношений. Но я снова облажался.

Глупо было отрицать, что происходящее — не следствие моих поступков. И пришло время исправлять ситуацию, пока не стало поздно…

Вечером я приехал в дом со стальным желанием вытащить из головы